— Не стоит переживать, — сказал Эштон, ложась на сложенные руки в замок щекой. — Думаю, все будет в порядке. Максимум что мне светит -это впасть в депрессию из-за скуки. А ты уже в нее впал. Мне снова позвонить Николсону?
— О, не-ет, — Виктор все же позволил себе смешок, несмотря на общее состояние. — Его заботливое долбоебство быстро утомляет. Оставь мне номер Мартина. И езжай домой, — предложил Хил. — Торчать тут ночью тебе смысла нет.
— Дома мне тоже делать нечего, — пожал плечами парень. — Так что придется тебе меня терпеть.
Не то чтобы он сильно навязывал свое общество, но оставлять Виктора одного не хотел.
— Зачем тебе номер Мартина?
— Буду связь держать. Как с потенциальным визитером, — Виктор снова зарылся пальцами в волосы любовника. — Видео явно придется отложить, — хмыкнул Хил, припоминая, насколько прав был, сам того не зная, когда говорил это в клубе, — гипс в кадре не сексуален.
Эштон несколько подозрительно глянул на любовника. Что-то не так было с Мартином и Виктором, но лучше было выяснить у самого Мартина — тот более словоохотлив.
— На месяц, — хмыкнул Эш. — Там уже можно будет пробовать. Зато, — он улыбнулся и глянул на любовника с усмешкой. — Я теперь действительно могу быть ведущим в сексе.
— Номер мне все-таки дай, а? — покачал головой Виктор, повторяя усмешку. — И Эштон, — позвал он, ухмыляясь, — когда недотрах припрет, — мужчина качнул головой на свой гипс и пошловато продолжил, — будь нежен.
— А до этого я не был нежен? — выгнул брови Эш. Он достал телефоны — и свой, и Виктора, — и вбил в его контактный лист номер друга. — И все равно не понимаю, нахер он тебе сдался.
Вик только еще раз покачал головой.
— На тот же, на кой мне сдался бы любой другой более-менее близкий тебе друг. На всякий случай. Ты сам сказал, что он может приезжать к тебе. Буду интересоваться у него, как ты.
— А мне позвонить и спросить как я — никак? — Эш хмыкнул, снова кладя голову на руки. — Ладно, забей. Хочешь есть?
— Ты сам понимаешь, что это два разных вопроса. Естественно, тебя я этим тоже достану, — Хил выключил на телефоне звук во время просмотра новозаписанного контакта и убрал его под подушку — больше, в общем, было некуда.
— Если пакет с бутербродами подашь, буду благодарен, — кивнул согласно мужчина. — Вот и поменялись ролями, — хмыкнул он.
— Думаю, ты хотел этого, — сказал задумчиво Эштон, вставая. — Тебе ведь нравится, что я сейчас забочусь о тебе. Ну, или пытаюсь это делать.
Он достал из пакета бутерброды, повертел их в руках, потом глянул на любовника.
— Тут есть столовая. Может, мне сходить за чем-нибудь горячим?
Виктор мотнул головой, отказываясь от столовой.
— Я бы не сказал, — честно ответил он о заботе. — Не в этом случае. Не люблю быть беспомощным или ограниченным.
— Зато так у тебя есть шанс почувствовать все то, что ты бы не почувствовал, не лишившись временно руки. А в столовую я все же схожу. Не думаю, что больным можно есть одни бутерброды, — Эштон оставил на всякий случай на кровати бутылку с водой, предварительно открыв ее и поставив к спинке так ,чтобы та не пролилась.
— И одновременно чувствовать себя ущербным, да, — хмыкнул Виктор, смотря на бутылку. — Мог бы выбирать — выбрал бы отсутствие этой обязаловки. Уж воду-то я открыл бы сам.
— Я решил вжиться в роль, — усмехнулся Эш. — Мне это даже нравится, — он улыбнулся и вышел из палаты.
Вернулся парень достаточно скоро с подносом, на котором стояли одноразовые тарелки с такими же пластиковыми приборами.
— Бросай свои бутерброды.
На самом деле, более-менее приличная еда была очень кстати. Вик осознал это, когда бутерброд в глотку не полез. И мужчина как мог поднял руки, чтобы Эштон мог поставить специальный столик и водрузить туда еду.
— Спасибо, — кивнул Виктор, пытаясь устроиться удобнее. Не будь в руке капельницы, было бы гораздо легче.
Эштон расставил посуду с едой — он принес бульон, вареный картофель и кусок курицы. Рядом еще поставил стаканчик с чаем.
— Хочешь я тебя покормлю? — хмыкнул он.
Виктор перевел на Эштона взгляд — убийственный в возвращении метко задевшего мужчину предложения.
— Не делай из меня инвалида, — попросил он с холодной отстраненностью, означавшей, что Хил предпринял все средства, чтобы не начать пустую разборку, хотя слишком хотелось. Взяв в руку ложку, Вик задумчиво повертел ее в пальцах.
— Хорошее поле для болезненных подъебов, — мужчина сжал челюсти, явно приоткрывая этим признанием реальные ощущения. В основном, по поводу руки, ибо в понимании Виктора она носила бОльшую функциональность, чем глаз, хотя ограничение поля зрения тоже сулило неприятную адаптацию, — но если ты планируешь его использовать — езжай лучше домой. Я вполне справлюсь сам.
— Я не делаю из тебя инвалида. Я просто хотел помочь. Ты же сам никогда о помощи не попросишь, — пожал плечами Эштон. — Но если ты считаешь, что справишься — хорошо, — он вздохнул и во вздохе явственно чувствовалось “началось”. Эш на самом деле даже не думал подъебывать и как-то насмехаться над Виктором — просто другим образом выражать заботу он не умел.
