— Связать и удушить, как ни странно, — ухмыльнулся Виктор, приподнимаясь и нависая над любовником, чтобы иметь доступ и ко второй стороне шеи. Для удержания равновесия Хил уперся здоровой рукой в спинку, и к чему-то более активному переходить явно пока не собирался, развлекаясь ласками.
Эштон прикрыл глаза, кладя руки на плечи Виктора, придерживая его на случай, если рука все-таки сорвется.
— Я могу снова полезть в психологический анализ. И сказать, что тебе просто нравится контролировать все настолько, что даже хочется контролировать смерть человека. Это я про удушье.
Виктор перекинул ногу через Эша и сел ему на колени, проглаживая освободившейся рукой торс парня.
— Не надо лезть, — поморщился Хил, отстраняясь и рассматривая любовника. — Лучше скажи, хотел бы повторить оргазм без кислорода еще раз? Не сейчас. Вообще.
Эштон чуть выпрямился, перестав расслабленно растекаться по спинке дивана.
— Не знаю. У меня рефлексы сразу срабатывают и страшно, если честно. Я понимаю, что ты все контролируешь. Но я расслабиться не смогу просто.
Виктор нажал на плечо любовника, призывая снова расслабиться.
— Можно начать с чего-то проще, — предложил Хил. — С “муравейника”, например. Там все можно делать самому, но лучше с кем-то — для безопасности и качества. И это не “приправа”, как удушение для оргазма; это самостоятельная вещь и, если по аналогии, то аперитив к расслаблению — алкоголю, например. Или сексу, если не планируются страстные скачки.
Вик снова склонился к шее Эштона, не теряя настроя. Ладонь улеглась на пах любовника, и Хил погладил его, чуть сжимая.
Эштон улегся обратно на спинку.
— Что такое этот твой “муравейник”? — спросил он, немного хмурясь. Но поглаживающая рука сбивала напряжение. Сам он пока никаких действий в сторону Виктора не предпринимал, занятый именно предложенными альтернативами и самим разговором.
— Нужно часто и мелко подышать, а потом вдохнуть и задержать дыхание, — начал объяснять Виктор, — и пережать артерии, — Хил положил руку на горло Эштону, под самую челюсть, указывая место, но не надавливая.
— Желательно и горло, чтобы не напрягаться для удерживания. Держишь секунд десять, больше обычно не нужно. Потом отпускаешь, начиная дышать, и расслабляешься. По телу проходит тепло и “колючие” мурашки, много, очень, словно рой муравьев ползает. Своеобразное, но приятное ощущение. Сродни первых сигаретных затяжек.
— Откуда у тебя столько познаний во всем этом? — Эштон задумчиво положил пальцы на те места, куда показывал Виктор и чуть нажал, но тут же отнял руки. — Ты учишь меня душить самого себя, понимаешь? Это не тот опыт, который любовники обычно передают друг другу. Если бы я научил тебя принимать член в горло до упора — это было бы правильно. А душить самого себя — не очень. Но если тебе доставляет такое удовольствие сам процесс удушья, то я попробую. Может, тоже втянусь и стану извращенцем.
— “Муравейником” дети в младших классах балуются, — хмыкнул Виктор. — Душат друг друга шарфами. Делать подобное самому безопасно, если руками, — ты потеряешь сознание и силу пальцев раньше, чем причинишь себе вред, — мужчина пожал плечами. — Кто-то учит правильно курить травку, кто-то — правильно нюхать кокаин, кто-то — правильно трахаться или изощренно дрочить через уретру. Я не просто предлагаю получать удовольствие удушением, я предлагаю научить делать это правильно и безопасно. Не думаю, что это плохо и неправильно. Только делай с умом, а не как обычно.
Вик хмыкнул.
— Хочешь? Я помогу пережать горло.
Эштон облизал губы. Ему всегда нравилось все новое, что будоражило кровь. Тем более, может, это удовольствие сможет ему помочь совсем отойти от кокаина.
Парень медленно кивнул.
— Хорошо. Давай попробуем.
Иногда он просто ненавидел свою натуру. Подумать только, он собирался добровольно себя душить ради того, чтобы получить удовольствие.
Виктор, ухмыльнувшись, склонился, чтобы поцеловать Эштона. Совратителем или соблазнителем он себя не чувствовал, но учить новому любовника было занятно, тем более, что когда Вик говорил Эшу о потенциале оргазма под удушьем, если расслабиться сильнее, он предполагал замену этим наркотикам. Призрачный шанс переключить Эштона на менее зависимоопасные, не такие длинные, но ни на что непохожие и приятные ощущения. Даже не переключить — отвлечь, дать какой-то аналог.
— Отлично, — кивнул Виктор, отстраняясь и усаживаясь по правую сторону от Эштона. — Надеюсь, выйдет с первого раза. Для этого объясняю подробно. Дышать нужно в руки, сложенные “лодочкой”, — Хил изобразил фигуру с гипсом, вышло не очень узнаваемо, но по здоровой руке понять суть можно было.
