Виктор ощутимо поежился, а потом сглотнул. Тема была личной, даже слишком. Вик терпеть не мог отводить глаза, но с Киром отводил; Кир осекал его и порою обрывал, но имел на то причины, и Хил мирился. И тем не менее, это доверие мужчина ценил, но не говорил о нем. Во-первых, это был не тот тип взаимоотношений, который стоило озвучивать между его участниками; во-вторых, услышавшие о подобном посторонние лица вряд ли могли бы правильно это понять.
Вик, может, и следовал советам Кира, хотя и не замечал, чтобы тот хоть раз реально советовал что-то. Когда такое было, Хил все равно остался при своем мнении и поступил согласно своему видению.
Но даже если следовал, то вреда ему это не приносило. Раз так, то Виктору плевать было на факт манипуляции: он получал свой профит; если Кир заодно получал свой, то почему и нет.
— Но с ним тебе об этом говорить не стоит, — пояснил мужчина. — Он вряд ли ответит.
Эштон долго не отвечал. Он долго осмысливал в себе все эти слова.
Потом шевельнулся, спихивая ненавязчиво Виктора с себя.
Что ж, Николсон умел контролировать друга так, как ему этого хотелось. Может, это было всего лишь паранойей Эша, а, может, и нет. Парень не мог решить.
Но факт оставался фактом — Николсон мог.
И недоверие Эштона к нему, возрастающее с каждой встречей в геометрической прогрессии, теперь можно было хоть как-то обосновать. Теперь Эштон сам мог понять, почему так настолько терпеть не мог Николсона.
Он ненавидел людей, которые могли с легкостью влиять на других людей. Пусть даже этим и не пользовались. Что вряд ли. Обычно такие люди всегда этим пользуются. Делают вид, что им похер на то, что они умеют влиять на людей. Но пользуются.
Всегда.
Со всеми.
И убеждать этих всех — бессмысленно.
— Что ж, — Эштон все же спихнул Виктора с себя, поднимаясь с кровати. — Что ж, — повторил он уже у дверей, собираясь сбежать в ванну. Просто для того, чтобы снова не отвечать на вопросы и не объяснять свою точку зрения — Виктор все равно найдет сотню фактов для оправдания лучшего друга. — Знаешь, Вик, — он все же не выдержал и обернулся возле двери. — Главное, чтобы он тебе давал выбор между теми вариантами, которые ты _действительно_ рассматриваешь.
— Этот выбор мог бы давать мне ты, — парировал Виктор, растянувшись на кровати. — Но пока это делает Кир, и его варианты меня вполне устраивают.
— Это самое главное, — Эштон едва скривил губы в усмешке и скрылся за дверьми.
Хил покачал головой, прикидывая, стоило ли вообще рассказывать. Эш мало того, что остался при своем мнении, так еще и, похоже, окончательно заточил зуб на Ника.
Дернув плечом, Вик в мыслях отключился, а потом вообще задремал, перевернувшись на бок. К единому мнению он так и не пришел.
Парень вернулся спустя минут двадцать, пробыв в душе гораздо дольше обычного. Когда снова появился в комнате, то тоже лег на кровать, перекатываясь на живот.
— Может, я просто ревную, — выдал он.
— К кому?.. — недопонял Виктор, успевший заснуть, а потому потерять нить разговора.
— К Николсону, — отозвался Эштон. — Он много о тебе знает, понимает тебя и ты к нему тянешься. Конечно, это должно меня задевать.
— Не должно, — ответил Виктор, перекатываясь и оказываясь на любовнике. Хил коснулся губами шеи Эштона — слишком любил такие жесты, чтобы отказать себе в удовольствии.
— С тобой и с ним совершенно разные отношения, ты сам понимаешь. В конце концов, я ведь с ним по твоему поводу советуюсь, как лучше, а не с тобой — на его счет; вот это был бы фейл. Нынешнее положение тоже не лучшее, я признаю это, — выдохнул Вик. — Но если бы не Кир, я бы сделал ошибку еще в самом начале. Уверен в этом. Ты… Я привязался к тебе, что б ты знал и понимал, — пояснил мужчина. — И ревновать при этом к Николсону — бред.
— Ревновать можно не как к любовнику, — Эштон смотрел на Виктора серьезно, заставляя его отстраниться от шеи. — Как к человеку. Вне зависимости от того, какие отношения. В конце концов, хоть к кому-то мне надо тебя ревновать, — усмехнулся он.
— Может, ты и прав, — отозвался мужчина, но с любовника не слез — переключился с шеи на ближайшую ушную раковину, прихватывая зубами хрящик. — И все же не стоит. Не к Николсону.
— Почему? Он самый идеальный объект. У тебя с ним отличные отношения и я его терпеть не могу. Ты решил перед работой порадовать себя быстрым перепихом? — сменил он тему.
— Не перепихом, — поддержал перевод темы Виктор. — А так — предварительными ласками с последствиями на вечер.
— Тогда это обязательно должны быть такие ласки, о которых ты будешь думать весь день, — усмехнулся Эштон, выгибаясь так, чтобы ненароком задеть пах Виктора.
Виктор с ухмылкой придержал Эштона в точке наиболее тесного контакта, с энтузиазмом вжимаясь в любовника.
— Мне нравится ход твоих мыслей, — отозвался он, снова касаясь губами шеи.
— Тогда дай мне залезть наверх и показать, о каких ласках мы ведем речь, — Эш шевельнулся, выползая из — под Виктора.
— Условие, — хмыкнул Хил, пока что не давая парню выбраться, — если твои ласки доведут до стояка, то ты доводишь его до логического финала.
