Эштон сразу замер — его план был полностью нарушен.
— Так неинтересно, — фыркнул он.
— Со стояком на лошади неудобно, — исключительно из редко проявляющейся вредности добавил Виктор, прикусывая кожу на плече и кратко проходясь по ней языком. — А отыграться сможешь вечером. Я помню: никаких рук в процессе.
— Стояк пропадет до того момента, пока ты доедешь до работы, а вот ощущение, что чего-то не хватило будет весь день, — в кои-то веки объяснил ход своих мыслей парень, слегка дергая плечом. Но потом вновь выгнулся и вновь притерся пахом к паху.
— Ну, тогда можешь попробовать, — Виктор скатился с Эштона и улегся на спину. — Показывай, — растянулся он в усмешке.
— Спасибо за разрешение, — хмыкнул Эш, опускаясь в свою очередь на любовника так, чтобы его член касался как раз с ягодицами. Он коснулся губами его шеи, потом переместился к губам, слабо покачивая бедрами.
Виктор прихватил губы любовника, поглаживая пальцами бока Эштона.
— В таких ситуациях ты молчалив и сосредоточен. Непривычно, но выглядит круто, — прокомментировал мужчина, лизнув уголок рта парня. — Может, тебе стриптиз без музыки танцевать?
— И как ты себе это представляешь? — спросил Эштон, усмехаясь в недопоцелуй. Он расставил ноги чуть сильнее, чтобы член любовника теперь проходился между ягодиц, но темпа не менял.
— Очень сексуально представляю.
Виктор усмехнулся в ответ, вжимаясь пахом в Эштона. Так было правильно, так было нормально, так было много лучше чем пару десятков минут назад. Эш был шикарным любовником, это Хил понимал каждый раз, когда видел искру вызова в глазах, каждый раз, когда возбуждался, каждый раз, когда оставлял метки. Но как же сложен и труден он был в отношениях.
Эштон уже спускался губами к шее и ниже, продолжая покачивать бедрами. Ему нравилось, что он смог поймать нужное настроение для дразнящих, но не напрягающих ласк, которые при прекращении вызовут только легкое неудовольствие, а не желание продолжить и закончить тут и сразу. Это ему редко удавалось, потому что он сам всегда хотел всего и сразу.
— А я не смогу танцевать без музыки, буду чувствовать себя идиотом, — отозвался он, спустившись уже к паху. Член в рот он не брал, лишь практически невесомо касался кожи.
— Сюда вернись, — хмыкнул Виктор, похлопывая ладонью по груди. На минет он особо настроен не был, куда больше прельщали более поверхностные ласки. — Точно так же, как спускался.
Эштон на минет и не расщедрился бы. Он просто якобы изучал тело любовника, скользя по нему губами. возражать парень не стал и действительно поднялся, укладывая голову на грудь Виктора и замирая на несколько мгновений.
Сейчас казалось, что идею с Барри можно было бы и оставить. Он собирался испортить все, что имел — отношения с Виктором, нервную систему, жизнь, — ради одного мудака. И сейчас возник вопрос — а нужно ли ему это? Так сильно нужно, что он в самом деле готов пожертвовать всем этим ради этого мудака?
Хил вплелся пальцами в волосы любовника и перевернулся с ним на бок, чтобы иметь больше пространства для маневра. Прижал к себе, добираясь губами до шеи и забрасывая сверху ногу, чтобы не дать двинуться. Можно сказать, что в тот момент Виктор упивался происходящим.
Эштон дал возможность и Виктору поучаствовать в процессе, запрокидывая голову и расслабляясь в его объятиях.
— У меня еще нет белого платья, а медовый месяц у нас уже настал, — фыркнул он.
— Иди нахуй, — так же фыркнул Хил, не прекращая своих действий. — Тебе что-то не нравится?
— Я просто делюсь наблюдениями, — отозвался парень, вытягиваясь во весь рост, чтобы было удобнее. — А вот у тебя явная проблема, раз ты не любишь когда партнер сверху.
— Тебе я вполне уступаю, — хмыкнул Виктор, отрываясь от шеи.
— Но сейчас все равно перевернул, — сказал Эштон. В нем снова проснулся болтун, как обычно это бывало в прелюдиях. — Это нежелание просто, чтобы кто-то был сверху или дискомфорт?
— Это желание удобнее добраться до твоей шеи, — ответил мужчина. — Когда ты сверху, это не очень удобно сделать.
— Ладно, я тебе поверю на этот раз, — фыркнул Эштон, по виду которого было ясно, что ничему он не верит, но не хочет развивать эту тему дальше.
— Дискомфорт, — все-таки утолил любопытство любовника Виктор, прижимая его к себе. — Хотя вопрос ты поставил некорректно.
— А как я должен был его поставить? — поинтересовался Эштон.
— Не скажу сходу. Но не так. Потому что дискомфортно мне, потому что я не привык, чтобы сверху кто-то был. А не привык я, потому что просто нет желания туда кого-то пускать.
Виктор зарылся носом в волосы Эштона. Это был слишком сильный прилив нежности, но Хил действительно так стабилизировался. После всего, о чем они говорили, и всего, что мужчина согласился терпеть, подобное было Хилу необходимо.
— Понимаешь уязвимость постановки?
Эштон не пытался как-то противится действиям любовника. Они стали уже привычными, потому он и лежал расслабленный в его объятиях.
— Меня ты тоже не имеешь желание пускать и пускаешь просто потому что мне нравится быть сверху? — последовал следующий вопрос.
