Мы стояли на уступе-платформе, а справа и слева вверх и вниз простирались две на вид каменные стены, пористые, как головка сыра, соединенные дорожками, лестницами и участками надежной тверди, которые на самом деле были летающими островами. Стены, как кораллы, имели множество фигурных выступов и наростов.
Вдоль стен располагались лавки торговцев, мигали голографические панели, стрекотали, ревели, свистели неизвестные животные, выставленные на продажу. Отовсюду шли ароматы и вонь, клубился разноцветный дым, и пол под ногами дребезжал и вибрировал.
Жизнь кипела — равно как и нежизнь, если вспомнить о роботизированных существах.
— Что за зоопарк? — проворчала Хоуп и вдруг завизжала: — Ой, мамочки! Мальчики, смотрите, это же единорожек!!! Крисси, смотри!
При виде миниатюрного радужного единорога размером с кошку, обе девушки пришли в дикий восторг.
Малыш, улыбаясь, подошел к рапторианцу Йонка’Паудха, продающему желеобразное существо. Склонив голову, рассмотрел неведомую форму жизни и воскликнул:
— Вот это да! Надо же, как похож на Лизуна! Ну, помните, было такое привидение в «Истинных охотниках на привидений»?
Рапторанец принял позу дружелюбия, выпустил бурое облачко, и его мод-переводчик воспроизвел:
— Четыре по четыре кебаха, хомо Шакир Огунсания! Радостно видеть истинного ценителя! Плюньте кислотой в того, кто скажет, что существуют питомцы лучше, чем
— Равлик! Мимикрант! — обрадовался Шак так, словно всю жизнь мечтал о собственном равлике. — А что это за хрень?
— О, юный хомо, это редчайший представитель равликов-мимикрантов! — Продавец легонько толкнул массу, и существо мгновенно приняло форму его руки. — Помимо эстетической пользы, он выделяет бесценный фермент, улучшающий настроение, повышающий силу и бодрость. Вы не рапторианец, вам не оценить, но поверьте, этот равлик повысит кислотный урон вырабатываемой слюны вдвое!
— Ох нифига себе! — обрадовался Малыш. — У меня типа слюна будет урон наносить? Я буду кислотой плевать?
Рапторианец Йонка’Паудха высунул раздвоенный язык и провел по подобию своей руки.
— Сами убедитесь, хомо Шакир Огунсания! Лизнуть — всего один
— Фемто? — не понял Шак.
— Это одна квадриллионная часть монеты Сидуса, Малыш, забей, — пришла на помощь Крисси. — А погладить единорожка?
— Если вы, хомо Кристина ван де Вивер, говорите о
Крисси и Хоуп отпрянули от витрины, недоверчиво глядя на очаровательную животину, которую минуту назад чуть не облизывать рвались. А единорожек, возбужденный вниманием, вдруг взвыл и изменил цвет на черный.
— Йенхоарны существуют в шести измерениях, — сказал торговец. — При касании искорежит плоть так, что даже Разум Сидуса ее не восстановит. Необратимые изменения на генном уровне повлекут цепную реакцию и непредсказуемые мутации.
— Кому нужен такой злой питомец? — скептически поинтересовался Ирвин.
— О, много кому! — воскликнул рапторианец Йонка’Паудха. — Профессиональные селекционеры и заводчики любят экспериментировать. Вам это, наверное, пока неактуально, но для таких новичков, как вы, у меня есть кое-что поинтереснее! Яйца жабокрыла!
Он хлопнул в ладоши, и витрина перед ним провернулась, выставив на всеобщее обозрение два ряда бугристых металлических шаров с фигурными наростами. То, что это металл, я понял по характерному блеску и переливам, вот только яйца оказались разноцветными, а значит, и материал скорлупы был разным. Размером все были примерно одинаковы, с два кулака.
Я сфокусировался на серебристом. Всплыла подсказка:
У других яиц описание было почти таким же, менялись лишь редкость и стоимость. Самое дорогое, красное, стоило почти сотню монет!
То, что Разум подсунул мне название рапторианского животного, близкое к человеческому, нисколько не смутило — понятно, что переводной интерфейс подтягивает названия и определения из разума других людей. Видимо, Пилот, Навигатор и Лингвист, впервые увидев жабокрыла, назвали его именно так. Наверняка этот питомец — что-то вроде жабы с крыльями.
