Вифлеемская Звезда полностью

— Я всё устрою, человек, ты вернёшься, и у тебя будет шанс повидаться со своей ласточкой. Это в моей компетенции. Могу свести вас вместе. Требуется только твоё согласие. Никакой души отдавать не надо, это мой персональный подарок тебе, человек. — бодро говорил демон, уставившись на стоячего.

Тот совсем сплохел, поднял свои пыльные глаза и брякнул:

— Нет.

— Отчего нет? Такой шанс выпадает очень немногим.

— Это подмена, а не любовь! — взвыл Сергей, его лёгкие горели.

— Вот как заговорил! Любовь! А то — гормоны, термины, химия. Смотри, что ты потерял! Жизнь даёт некоторым много шансов всё исправить, но они упускают каждый из них и скулят дальше. Приятного прозябания в этом болоте, человечишка! Бесы растащат тебя на куски! — расхохотался Асмодей.

Сергей попытался всмотреться в его лицо, но это было уже непосильная задача, ноги совсем перестали стоять, тело, держащееся за балку, провертелось вокруг последней и рухнуло на дерван возле остановки. Макушкой Сергей треснулся об землю. Очки слетели, ослепила вспышка и больше ничего. Это был конец.

Апостол Пётр встретил его в чистилище со словами:

— С вами всё в порядке, молодой человек? Очнитесь! Вы живой?!

Кто-то хорошенечко пошлёпал Сергея по щеке. Под звуки удаляющегося маршрутного транспорта, над ним нависла заурядная тёточка с распущенными волосами в безвкусной розовой майке.

— Ау… Чё? — вырвалось непроизвольно из Сергей, голова трещала. Пульс бил как ошалелый.

— С вами всё в порядке? — спросила тёточка.

Лежачий с помощью женщины встал, сделав опору из той же балки. Медленно посмотрел внутрь остановки, там — пусто.

— Скорую вызвать?

Тот осмотрелся и уставился на удаляющуюся точку по сужающейся дороге. Он как лунатик освободился от липкой руки тёточки и потеряно уставился в какую-то букашку, что ползла под лавкой по своим важным делам.

— С вами всё хорошо? У вас что-то случилось — не успокаивалась женщина.

Сергей с таким же потупившимся взглядом ответил спустя некоторое время:

— Мне кажется, я что-то потерял.

Тётечка забежала за остановку, провела там секунды три и возвратилась, суя ему в руки пыльные солнцезащитные очки.

— Вот, это ваше.

Он смотрел на находку, долго и томно. Это заняло настолько много времени, что женщина в розовой майке ушла. По факту он потерял очки, но ему хотелось, чтобы нашлось что-то другое. Весь потный и взмокший с болями в области лба и затылке, он поплёлся в Ракутичи. Если ему это всё приснилось, то пытка точно была настоящей.

В дедов дом он ввалился чуть живой. Игнат поинтересовался, как удачно передались снасти. Сергей что-то буркнул и стал сидеть за миской с рассольником. Этот приход уже взбудоражил его куда мощнее чем первый. До этого он как бы закрывал глаза на встречу с нечестью. А сейчас? Что это было?

Отказавшись от еды, он завалился на кровать и стал плакать. К нему пришло понимание того, что у него в самом деле нешуточно едет крыша. Его знобит и лихорадит. Бабка оказалась более чувственной, чем дед, и полезла за градусником в аптечку. У него действительно был жар. Маня провела какие-то процедуры, заставила выпить горячего чая и причитала на Игната, что тот выпер внука в такую жару. Тот начал гнуть свою линию и обвинял Сергея в том, что ходит без шапки. К компромиссу они не пришли и поругались вдрызг. А внук их тем временем пытался отключиться.

Ему всё казалось, что на его голове что-то растёт. Жутко пугало произошедшее. Если демон не плод его воображения, то как теперь быть? И впрямь, может, стоило принять его подарок? Какой смысл имеет теперь его жизнь, во что она превратилась?

Сергей впадал то в смех, то в плач. Бабка Маня не на шутку испугалась и вызвала фельдшера. Врач осмотрел его, но не нашёл явных признаков серьёзной болезни, сказал, что, если станет хуже, сразу же нужно доставить больного в городскую больницу. В минуты спокойствия Сергей убедил бабку и деда в ненужности госпитализации. Он стал оценивать свои бредни солнечным ударом.

Когда настала одна из жарких ночей начала лета, на него нахлынули воспоминания. Горстками. Как выезжали на пикник, и сборы грибов всей семьёй, как шалил Костя, как с Леной они строили песочный замок на берегу озера, как он получил диплом об окончании детского сада… Ему было больно. Оно из ценности превратилось в гормоны, да даже сама ностальгия эта проспонсирована выделением некоторых компонентов перакты. Злость на прозаичность мира душила.