Их продвижение вперед застопорилось, для Марии все слилось в бесконечный водоворот. Прицелиться в просвет между тяжело дышащими товарищами. Найти цель. Выстрелить. Повторить. Повторить много-много раз. Перезарядить малышек. Снова прицелиться. Выстрелить. Вдох. Выдох. Надо не забывать дышать. Сколько еще осталось магазинов? Хорошо, что положила весь свой запас. Забираясь все выше и выше они оставляли после себя кровавый след и вместе с тем двигались очень медленно. Их пытались закидать телами. Меций проорал что-то нечленораздельное и начал шептать формулу. Эфир и так болтало, а от слов мужчины он начал вспучиваться еще сильнее, исполинским пузырем раздаваясь во всех направлениях, оглушая и залепляя рот. Когда он жестом отпустил его по рядам врагов струной пошла волна и те по кругу стали оседать на камни пирамиды. Отстраненно наблюдая за черными в свете факелов лужами крови, Мария отметила, что они тут порезвились, наверное, не менее продуктивно, чем жрецы у алтаря. Взгляд выхватывал агонизирующие тела, судорожно подергивающиеся и царапающие ногтями других таких же несчастных.
От перенапряжения Луций побледнел и практически повис на центурионе. Им оставалось буквально пара пассов до вершины, когда сразу произошло две вещи. На них вылетел отряд воинов со странными шлемами в виде птичьих голов, которые пробрались по уступу слева и врубились в легионеров. Мария едва успела вскинуть Дэльту, когда поняла, что наверху открылся прорыв как минимум седьмого уровня. Отвлекшись на него она допустила фатальную ошибку, отреагировав слишком поздно и словно в замедленной съемке наблюдала как копье воина летит прямо ей в грудь. И тут на его пути возникло препятствие. Меций. С отстраненным ужасом она смотрела как оружие воткнулось ему в бок и тут же переключилась на дикарей, открыв по ним стрельбу при поддержке товарищей.
— Наверх! Все наверх! — орал Септимус, поднимая истекающего кровью Луция, из которого торчал наконечник копья со странными кусками черного стекла, по сути приклеенными к нему.
— Туда нельзя! — попыталась предостеречь его Мария уже чувствуя там присутствие какой-то твари темной стороны.
— Выполнять, Квинтиус!!! — гаркнул центурион и они послушно рванули наверх.
Занятые преследователями они сосредоточились на их отстреле, поэтому только на вершине взялись проверить состояние эфириуса. Он судорожно дышал и взгляд его затуманился. Рана выглядела страшно, наконечник практически полностью ушел в тело и вытащить его не получалось, куски режущего стекла располагались так, что еще сильнее раздирали тело при попытках. Крови уже натекла целая лужа. Марии не понадобилось диагностическая формула, чтобы понять — Луций не жилец. От созерцания уже практически мертвого товарища всех отвлек изумленный возглас центуриона за их спинами:
— Пожри меня эфир! Что это за?..
Легионеры тут же повернулись и побледнели. В дальнем конце площадки на возвышении зияла черная и смердящая бездна прорыва, а прямо из неё выползало жуткое чудовище, хтонический ужас, стараниями сотни религиозных фанатиков приобретший форму и ярость. Огромная деформированная голова, покрытая странными наростами с двумя щелями на месте носа, гигантской пастью, полной острых пилообразных зубов, которые оно щерило в кровожадном оскале. Вместо глаз провалы тьмы, две желтые рыхлые полосы пересекающие лицо под глазами и на подбородке. Возможно, не будь он отдаленно похож на человека, эффект был бы не таким пугающим. Передние лапы (или руки?) вместо кистей венчались длинными пучками когтей, ими тварь впивалась прямо в пирамиду, вытаскивая себя из прорыва. При этом она издавала рык и вой, переходящий в ультразвук. Застывшие в ужасе легионеры смотрели на гигантского монстра, который даже в таком согнутом положении возвышался почти на пять пасов. Он тем временем не мешкал и полностью вылез наружу, а встав в полный рост практически сравнялся высотой с пирамидой. Исторгнув яростный крик тварь впилась в собственный живот и разодрала его. Ошметки черной плоти она выкинула и поковырявшись во внутренностях обнажила странное круглое зеркало, в котором клубился туман. Тот стал расползаться по сторонам, в его глубине что-то скрежетало и надрывно плакало.
За спинами легионеров Мария осторожно прикрыла глаза Луцию, поцеловала того в лоб, поднялась и спокойно посмотрела на чудовище. Раздвинув мужчин она вышла вперед.
— Ты куда? — первым опомнился Умбра.
— Квинтиус, назад! — к Септимусу вернулся командный голос.
— Я делаю свою работу, центурион, — сообщила невозмутимо.
— Но это… — возражение командира осталось без ответа, потому что она уже отвернулась и пошла вперед.