Ладони покраснели, вздулись пузырями, кое где кожа уже начала лопаться и течь сукровицей. Тыльной стороной руки она провела под носом, в свете луны и далеких факелов кровь на ней казалась черной. Еле поднялась и пошатываясь добрела до того места, где располагалось в животе монстра производящее туман устройство. Теперь оно исчезло и на его месте лежало круглое абсолютно черное отполированное зеркало из камня, от которого настолько сильно разило темной стороной, что Мария уже решила — открыт еще один прорыв. Нет. Тот самый артефакт, ради которого они сюда шли, ради которого погиб Луций. Хотя кого она обманывает? Он погиб ради неё. Дерьмо! Дерьмо! Вдох. Выдох. Надо успокоиться. Зеркало пока не стала трогать, такую вещь лучше долго не держать в руках. Она остановилась напротив прорыва, огромной дыры, из которой уже показались усы и щупальца других тварей, который ранее распугало более сильное чудовище. Не дожидаясь появления хозяев конечностей Мария опалила их вспышкой чистой энергии и принялась составлять формулу закрытия. Практически десятый уровень, она не подозревала, что такие бывают. Пришлось попотеть, чтобы свести к минимуму расход, сейчас она не может себе позволить потерять и капли энергии, иначе просто сдохнет тут от истощения. Наконец формула была готова и она произнесла её, запечатывая раскрытой ладонью. Нехотя края разрыва стали съеживаться и спустя долгую минуту прорыв оказался закрыт. Девушка развернулась, едва не упав, и с трудом подобрала артефакт, обжегший руки холодом.
— Где чаша? — прохрипела она, приблизившись к мрачным легионерам.
Центурион достал её и Мария, не дав ему докоснуться, сама положила внутрь зеркало, идеально вошедшее в медную окружность. Септимус кивнул Умбре и залил артефакт припасенной заранее жидкостью, похожей на бетон. Леандр переломил палку и в небо ушел сигнал о том, что им удалось захватить артефакт.
— Двигаем! — приказал Центурион.
Умбра тут же подхватил Марию, готовую осесть на камни. Она бросила взгляд туда, где было тело Луция, теперь там остался лишь прах. Эбуций кивком подтвердил её предположение — именно он развеял тело товарища, чтобы оно не досталось врагам. Сейчас, когда исполинская тварь была уничтожена и прорыв закрыт, её чувства уже не так были забиты их эманациями и она четко различала еще пару прорывов поменьше слева у подножия пирамиды, где располагался алтарь. Там же бродили десятки порождений. Сила прорыва была такова, что инфицировала людей даже на таком расстоянии. Легионеров она защитила, а вот дикарям не повезло и в ближайшее время мексика будет чем заняться. Главное теперь самим не напороться на этих гадов.
— Нам туда, — указала девушка на западную лестницу. — Там пока нет порождений.
По ступеням они спустились почти без приключений. Два раза на них выныривали воины мексика, их угостили пулями, еще три раза местное население, пытавшееся унести ноги подальше. Проблемы начались на подходе к зарослям. Воин с веником из перьев на спине остался жив и яростно командовал остальными, возвращая подобие порядка. В темноте и общей суматохе они были темными силуэтами в неверном свете факелов, но воин быстро заметил пятерку бледнолицых и что-то крикнул остальным резко вскидывая руку в их направлении. От десятка летящих копий спас Эбуций, сотворивший волну наподобие той, что нашинковал дикарей Луций. Получилось откровенно слабее, ранило около десятка дикарей, остальных только повалило на землю. В этот же момент из-за пирамиды показался свежий отряд мексика, быстро сориентировавшийся в ситуации. В их сторону полетели еще копья. То, что большинство нападавших почти сразу полегли от выстрелов не сильно помогло, потому как одновременно нападать и защищаться Галл не мог, и два копья нашли своих жертв. Кальвусу попали по голове, а Септимуму разодрало бедро. Не дожидаясь нового нападения они быстро рванули к зарослям. Эбуций схватил осевшего на землю разведчика, а Умбра умудрился не отпуская Марии помочь Септимусу. Удивительно, но их никто не преследовал и спустя десяток пассов они остановились перевести дыхание.
— Никто больше не ранен? — спросил Септимус оседая у дерева рядом с бессознательным Дунстаном.
— Нет, — почти одновременно ответили Мария, Эбуций и Умбра, который заканчивал перевязывать рану центуриона, эфириус помог остановить кровь и сделал обезболивание.
— Можете привести его в себя? — спросил центурион, указывая на Кальвуса.
— Нет, — вздохнул Галл.
— Я постараюсь. Только мне потом понадобится оживлялка, — бросила Мария эфириусу и дождавшись его кивка придвинулась поближе к разведчику.
— Давай я сначала тебя перевяжу, а то и ты отключишься, — проворчал Умбра и извлек из сумки холщовый бинт и какую-то мазь.