— Обратно мы не сможем дойти тем путем, которым пришли сюда, — констатировал он очевидное и расстелил на перевязанной ноге карту с береговой линией, — поэтому воспользуемся запасным планом. В заливе нас ждет корабль. Надеюсь, шторма их не отогнали и не угробили. Ждать он нас будет тут, — его палец указал в ничем не примечательную точку на побережье. — Добравшись туда необходимо будет подать три сигнала подряд. Если корабль не подойдет, то потом еще два. Если и тогда не покажется, то снова два. Это сделано для того, чтобы дикари, даже имея на руках наши сигналки, не смогли привлечь корабль вместо нас.
— Сколько нам надо будет ждать корабль? — недовольно спросил Эбуций. — И что делать, если он не появится?
— День-два. Не дольше, — центурион устало вздохнул, его лоб покрылся испариной, а лицо выглядело бледнее, чем вчера.
— Вы не ответили на второй вопрос, — эфириус переводил взгляд с Септимуса на Умбру и обратно.
— Дойдем, тогда и будем думать, — припечатал Леандр. — По ситуации. Возможно, удастся захватить лодку дикарей и какое-то время плыть на ней.
— В сезон штормов на их утлых лоханках?! — скривил губы Эбуций.
— Захочешь жить, и на плоту поплывешь, — сквозь зубы процедил Умбра и вперил взгляд в юношу.
— Сколько нам идти до побережья? И когда начнется погоня? — поспешила отвлечь их вопросами Мария, не хватало еще сцепиться между собой.
— Десять дней, если двигаться, как мы шли до этого, но учитывая обстоятельства, дольше, — вздохнул смуглый легионер.
— И погоня уже идет по нашему следу, — спокойно добавил Кальвус не поднимая головы.
Все в немом удивлении уставились на взъерошенного разведчика, по привычке спрятавшего лицо. Не тратя времени стали собираться. Марии очень не нравилось состояние Септимуса и она решила его осмотреть. Вдвоем с Умброй они аккуратно сняли повязку и даже одного светляка оказалось достаточно, чтобы увидеть — дело плохо. Копье, ранившее мужчину, было отравлено. Нога воспалилась, покраснела и опухла, из раны уже начал идти гной с неприятным запахом.
— Дерьмо, — сквозь зубы выругалась она.
— Сможешь подлечить как Ватия? — спросил Умбра.
— Нет, — девушка вздохнула и покачала головой. — Слишком выложилась на пирамиде и руки не слушаются достаточно, сделаю только хуже.
В итоге пришлось ограничится обезболиванием и обеззараживанием, которые, к сожалению, только отсрочили неминуемое. Пока они собирались и вытаскивали из норы центуриона, Кальвус успел исследовать окрестности и уверенно повел их вперед. Не известно, откуда брались силы у Леандра, но он продолжал тащить на себе Септимуса. Мария бы с удовольствием поспала пару суток, на физическую усталость накладывалось истощение от излишне активного пользования эфирной энергией. Она выложилась практически полностью, да еще и пробовала эфирить сразу после этого. Голова болезненно пульсировала, ноги отваливались, обожженные ладони ныли несмотря на обезболивание от Эбуция.
Местность стала более равнинной, на такой их проще заметить, да и дороги попадались часто. Мария отмечала изменения в окружении отстраненно и безразлично. Казалось, ничто не может нарушить изможденный транс, в котором она брела, ориентируясь только на широкую спину Умбры. Усталость принесла с собой и облегчение, не хватало сил думать об оставшихся на пирамиде товарищах. О первой группе под началом Ватия никто не вспоминал, но она видела взгляды, которыми обменялись Эбуций и Септимус. Хмурый Константин, молчаливый Олав и ловкий Литумариос с Дидиусом больше никогда ей не встретятся, только если в кошмарах.
Немногословный Кальвус с поразительной выносливостью тащил их вперед всю ночь, потому как из укрытий кругом были одни кусты да кактусы, днем они оказались бы как на ладони. С рассветом дошли до холмистой безлюдной местности. Пещеру найти не повезло и устроились в зарослях у отвесной скалы, прикрывающей спину. Тяжело дыша Мария осела у камня рядом с Септимусом. Его рана воспалилась еще сильнее и центурион провалился в липкое беспамятство. При помощи Умбы они поменяли ему повязку, потом легионер осмотрел руки девушки, пузыри стали мутными, кожа между ними начала сходить, по краю ожога она потемнела и сморщилась. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять — скоро ей снова понадобиться обезболивание. Дунстан долго маскировал их следы и делал обманные, уводящие преследователей. В ожидании разведчика четверка выживших молча всматривалась в рассветное небо, где еще слегка отсвечивал огрызок луны. В тишине, скупыми и усталыми движениями каждый разламывал и нудно жевал свой сухарь из пайка. На охоту не было ни времени, ни сил. Выставив эфирную сигналку грязные и потные завалились спать.
Поспать как следует им не дали. После полудня на них вышли преследователи. Первым вскочил от сработавшей сигналки Эбуций и тут же разбудил Умбру, который уже растолкал остальных. Действовали быстро и без лишних разговоров. Проверили оружие, Кальвус отправился на разведку и Мария уже почти похоронила Дунстана, который вернулся и сообщил о двадцати дикарях, идущих по их следу.