- Ничуть в этом не сомневаюсь, - не растерялся смуглый брюнет. - Подаришь?
- Нет, конечно! - притворно возмутилась девушка. - Самой нужна!
- Отставить разговоры, - рядом с ними оказался недовольный Септимус.
Остаток пути до привала в густо поросшей кустарником и деревьями низине они проделали в молчании. Между камней бил небольшой ручеек, исчезающий в земле через несколько локтей. Даже такие крохи воды давали жизнь значительному количеству растительности. Литумариос умудрился развести костер, который почти не давал дыма, да и тот стелился по земле. Мария из своего очень давнего походного опыта еще в школе, где особо проникнувшиеся пионерским духом считали своим долгом исходить всю область на своих двоих, помнила только конструкции типа шалаша или решетки, но не это странное сооружение, похожее на сдохшую улитку. Легионеры споро разворачивали лагерь, и вот уже над огнем висел котелок, где булькало что-то вкусно пахнущее под присмотром молчаливого Олава. С наступлением темноты наконец смолк оглушительный стрекот цикад, от которого в голове девушки уже немного гудело.
Со следующего дня Ферсит брал кого-то из четверки неприметных легионеров, имена которых Мария запомнила с большим трудом, и втроем они кружили по всем сторонам отряда, высматривая дикарей. Вел их еще один разведчик, Дунстан Кальвус, невысокий и слегка всклокоченный, он постоянно опускал голову и его лица девушка так и не смогла толком разглядеть. Равнины окончательно сменились гористой местностью. Невысокие холмистые горы слева покрывал желто-зеленый лес, часто из одних кустарников. Привалы теперь делали у рек, сбегающих с вершин, а по ночам больше не беспокоил заунывный плач койтов. Пока хищники обходили их стороной, в том числе и двуногие. Литумариос вел по тропам, но те были, очевидно, звериные, потому что с дикарями они пока не встречались.
Мария через четыре дня окончательно вошла в ритм и стала обращать больше внимания на спутников, чем смотреть под ноги. За это стоило благодарить обувного мастера, создавшего поистине шедевр для этого времени, её обувь мало чем отличалась от военных ботинок или берцев прошлой жизни, крайне удобная и ноская. Даже Клавдий не удержался и спросил, где она такие достала, а узнав, опечалился, до Виндобоны из их дыры было добраться не проще, чем до Луны. Разношенные и легкие, они уже спасли её от укуса змеи, на которую она неосмотрительно наступила во время привала. Штаны из парусины, сшитые по её заказу на манер джинсов показали себя не так хорошо, от долгой ходьбы пояс стал натирать и пришлось заправить в них рубашку.
Единственным плюсом полуденной жары можно было считать практически полное отсутствие надоедливой мошкары, которая так и норовила облепить путников, когда они оказывались рядом с водой. Очередной привал устроили на берегу реки, сбегающей с вырезанных из желтоватых камней гор, где каждая горизонтальная поверхность была занята какой-то растительностью, отчаянно цепляющейся за жизнь. В сумерках развели крохотный бездымный костер. Двое разведчиков отправились патрулировать местность вокруг лагеря, а мужчины решили искупаться. Идею подала Мария, испросив разрешения у центуриона привести себя в порядок. До этого им попадались скорее ручьи, а эта неширокая речка была достаточно глубока, чтобы кое-как в ней вымыться. Первой на водные процедуры отправилась девушка под присмотром Литумариоса.
- Я буду тут, - он оказал на небольшое возвышение. - Если что, кричи. Не переживай, я отвернусь.
- Я и не переживаю, - ухмыльнулась Мария.
В сумраке развязала рюкзак, достала оттуда все необходимые принадлежности, включая смену белья и приступила к мытью и стирке. Тень Ферсита её скорее успокаивала, чем пугала. Она не обольщалась насчет своих спутников, еще пара недель и каждый из них может стать непосредственной угрозой, на этот случай у неё достаточно колюще-режущего, и в качестве последнего средства её знания вигила и способности эфириа. Если повезет, сможет отмахаться даже от армейских, главное, застать врасплох. К стоянке вернулась с мокрыми волосами и удовлетворением от чистоты тела и одежды, которую тут же поспешила развесить на просушку.
Группами пошли мыться остальные легионеры. Центурион и эфириусы закончили самыми последними и расселись у костра уже в темноте. Эбуций щеголял голым торсом без единого волоска и кидал на Марию многозначительные взгляды. Она их успешно игнорировала, пока тот не попробовал сесть к ней ближе. Девушка остановила его жестом и предупреждающе нахмурилась. Галл же в ответ развернулся так, чтобы свет падал на его фигуру и улыбнулся, надо сказать, восхитительно.
- Ты её этим не проймешь, - хохотнул Луций, занимая место, где хотел пристроиться его коллега. - Она три месяца наблюдала два десятка кадетов в чем мать родила и даже бровью ни разу не повела!
