Наставник Ипатия был одним из пяти вигилов, что работали в Византии. Его размеры и беспокойные жители, которые постоянно сменялись, не давали заскучать. Интерну уже пришлось принять участие в расследовании гибели одного из торговцев, который хотел с помощью темной стороны отомстить конкуренту и сам же пал её жертвой. Занимался он и поддержкой общегородского щита, а в остальное время развлекался как мог в самых необычных местах. Тут уж Мария не удержалась от настоящей жгучей зависти. Она бы многое отдала, чтобы работать там, познакомиться с десятками интересных людей и проводить вечера в чайных, где подавали не столько чай, сколько другие веселые травки, пройтись по базару, посмотреть на корабли османцев и руских, высоких африканцев в своих традиционных одеждах, что так подробно описал Пилосиус. По паре предложений она догадалась, что он умудрился вляпаться в какую-то историю с контрабандой и выйти из неё почти без потерь. Также он рассказал о нескольких армейских эфириусах, с которыми познакомился в лупанарии, где случился переполох, суть которого Ипатий не пояснял, ссылаясь на клятву. Окончательно её добила открытка, спрятавшаяся в конверте, на ней Византий был изображен с моря. Красивый и яркий, синее небо с голубыми облаками, черепичные крыши и белые шпили над синим-синим и теплым морем. Живут же люди!
2
По негласному уговору они с Росцием обходили вниманием небольшое слезливое происшествие в доме. Мария не спрашивала, почему решил её обнять, и не углядел ли лишнего, укладывая её на кровать, а он не расспрашивал о задании и не лез в душу. Разговоры бережно обтекали эту тему, слова выгибались, выстраиваясь так, чтобы лишний раз не напомнить и не нарушить хрупкое равновесие. Баланс в жизни девушки достигался трудно, многократным повторением уже известных действий. Патрули в компании Идо и Гая, которые проходили в обсуждениях женитьбы первого и скорого отцовства второго. Совместные проверки якорей щита и тренировки по их созданию. Она была рада даже приставучему Тирею, снова взявшемуся за свои нехитрые комплименты и топорные ухаживания. Каждый мазок к получающейся картине успокаивал её, каждая знакомая деталь помогала выдохнуть. Ночи же Мария проводила в объятиях кошмаров, где бесконечное количество раз умирала сама и наблюдала за гибелью Луция, просыпаясь в нервическом ознобе.
- Доброе утро, Бранд, - присела она перед медиком, готовясь наконец обсудить с недавно дважды отцом свое здоровье.
- Доброе, Квинтиус, - круги под глазами мужчины явно показывали, что он не гнушается помогать своей супруге в уходе за младенцем. - Что там у тебя?
- Это выписка от вашего коллеги из Кастеллума, он меня осматривал сразу по приезду, - слегка помятый листок, исписанный практически клинописью лег на стол.
Нахмурившись Нидгар вчитался в заключение и по мере продвижения по тексту его брови все выше взлетали вверх. Отложив бумагу он протер глаза пальцами левой руки и хмуро уставился на девушку:
- Квинтиус, смотрю, у тебя крайне опасная и веселая жизнь! Не знал бы тебя, подумал, что нарочно ищешь, в какие бы неприятности засунуть свою задницу.
- Медик Бранд, - Марию рассердило подобное обращение, - ваша обязанность, насколько я помню, лечить меня, а не читать нотации!
- Показывай руки, - проигнорировал её заявление мужчина.
Девушка протянула ему ладони и равнодушно наблюдала за осмотром. Медик ощупал каждый рубец, погладил пальцами искореженную кожу, распространяя по рукам колкие эфирные импульсы.
- Еще месяц походи, потом займемся восстановлением, - вынес он свой вердикт. - Совсем как раньше, конечно, не будет, но и такого кошмара, как у тебя на теле, не останется.
- Посмотрите еще и шрам на плече, - попросила она и расстегнув ворот рубашки приспустила её.
Сильные пальцы Нидгара помяли кожу, растянули и стянули рубец:
- Зажило хорошо, будем исправлять одновременно с ладонями.
- И еще, - она слегка замялась и продолжила не глядя на медика. - У вас есть успокоительное или снотворное?
- Кошмары? - спросил Бранд спустя почти минуту молчания, которую девушка продолжала рассматривать свои руки.
- Да.
- Зайди вечером, приготовлю. Только принимать не больше двух дней подряд и потом перерыв минимум трое суток.
- Спасибо. Я зайду.
Распрощались они сухо. Беспокойство медика, выраженное таким грубым образом, задело её. Не раз и не два она встречалась с таким отношением, жалостью к своей сиротской судьбе. Как правило, дальше этого у людей не заходило, а если и заходило, то она лишь жалела об их сердобольности. Наверное, единственный пример, когда из желания помочь выросло что-то хорошее - их дружба с Базилиной. Несмотря на внушительную разницу в возрасте, подруга была старше её на восемнадцать лет или младше на двенадцать, если считать прошлую жизнь, они умудрились оставаться на равных. Перенебрежения к себе Мария терпеть не могла на каком-то органическом уровне. Ненависть, злость, зависть - пожалуйста, но не пренебрежение. Нидгар хорош, нашел кому рассказывать об опасностях!
