А вода здесь — откуда? Альварен затопил замок… А если прилив не остановить — зальет и галерею с портретами!
Уже по колено… выше… Мокрая ткань тяжелеет, липнет к ногам. Ну что за неудобное платье?
Где здесь выход⁈ Ирия кинулась к двери — наперегонки с водой. В коридоре волны захлестнули по грудь — осталось только плыть.
Рядом качается на волнах портрет Ральфа Тенмара. Его сорвало со стены — и теперь вода размывает краску. Шедевр Алиэ Готта гибнет на глазах. И не только он.
Потолок — высок, но уже так угрожающе близок! Всё ближе… Осталось аршина два, не больше…
Окно! Нужно окно!
Ирия подплыла к ставне, рванула — освобождая раму…
Чтобы понять: спасения нет. Замок погрузился на дно древнего озера. Если там вообще есть дно…
2
— Госпожа баронесса!
Непроглядная тьма, мягкое ложе, комната лютенского особняка… Жесткий переплет книги под головой, боль в затекшей щеке, боль в левом плече.
Шелест дождя за окном. И всё громче — стук в дверь. И настойчивее голос Пьера:
— Госпожа баронесса, откройте — это срочно!
Так, Ирия заснула за чтением очередной легенды лингардско-тенмарского цикла — и свечи погасли. А ночью разошелся дождь. И, соответственно, заныло плечо. Как у старой бабки — на погоду. Даже смешно — застуженный в Альварене порез вообразил себя боевой раной. А Пьер — хозяином особняка, раз ломится в дверь баронессы.
Ломится?
Просыпайся, дура! Так, зажигай свечи. Одевайся, живо!
— Пьер, я сейчас. Что случилось?
— У нас гости, госпожа.
Если солдаты — Пьер сказал бы это прямо или нет?
— Что за гости?
— Ваши родственники, госпожа баронесса.
Призраки Леона и Полины, кыш! У Ирэн Вегрэ — совсем другая родня.
Подсвечник в одну руку, шпагу — в другую.
Нет, подсвечник поставь на тумбу. Иначе чем дверь откроешь — зубами?
Пытаясь на ходу превратить помявшееся платье в выглаженное, Ирия откинула крюк. Если в коридоре солдаты — значит, особняк уже окружен. А как они умеют вышибать двери — мы уже видели. Мигом пожалеешь, что сон — не явь. Впрочем, он тогда как раз — «в руку»…
Из коридора пахнуло зябким холодком. Погода Лютены опять забыла, что на улице — весна. Все-таки холодно на севере…
Давно южанкой заделалась, Ирия Таррент?
Если Пьер и ошалел от зрелища полностью одетой и вооруженной до зубов госпожи, то виду не подал. Понял уже, что в хозяйки ему достался не кисейный цветочек.
Да и сам слуга выглядит… Все-таки солдаты? Явились за компанию с родственниками?
— Так кто именно почтил меня своим присутствием?
Надо бы пригласить Пьера в комнату. А если перекуплен — избавляться от него тоже лучше при закрытых дверях.
— Госпожа Соланж Тенье, господин Констанс Лерон…
Еще не легче. Соланж сбежала с Констансом? А он, соответственно, решил, что все-таки создан для любви? Душа поэта — переменчивее ветра… кажется, это сказал Грациани.
— … госпожа Софи Тенье, госпожа Одетта Лефрэз.
А семейки Гамэль и барона Огюста Альбрэ с ними нет?
— Где гости?
— В гостиной. Мари подает им вино и кемет.
Беременной Мари лучше среди ночи не вставать, но другим слугам доверия нет. Даже такого.
— Входи, Пьер.
Все-таки остальное лучше спрашивать не в коридоре.
А догадка летит ко всем змеям. Для чего беглым влюбленным брать с собой глухую как три пня престарелую кузину Одетту и малышку Софи? Если Констанс и Соланж собрались тайно венчаться (непонятно, почему, — кто мешает явно?) или вообще обойтись без церковного благословения… Нет, последнее не вяжется. Столь почтенную даму берут с собой только в качестве дуэньи. А уж зачем сестренка — и вовсе не ясно.
Ладно, солдаты отменяются — уже хорошо.
Крюк вернулся на место. А любимое кресло успокоило. И зря. Глупо привязываться к вещам, если они — временные. Вещи, титулы, имена…
— Что-то случилось в Тенмаре?
Огромное спасибо вреднючке Кати — жадно вслушивавшейся в разговоры сводных сестер, чтобы потом донести мамаше. В подправленном и приукрашенном виде. Впрочем, для Полины и в неприукрашенном сойдет, но дочь в подлости и лицемерии подражала матери. Если б не Кати — Ирия не научилась бы говорить так тихо.
Впрочем, первый урок ей преподала еще Карлотта. В келье амалианского аббатства. Когда посылала убивать «эту мразь».
— Наверняка.
Кто учил Пьера — неизвестно. Кто-то. Тенмар — тоже еще тот гадюшник. И слугам там не безопаснее, чем бедным родственникам.
А где безопаснее? У Ирии действительно было счастливое детство, или оно ей приснилось?
А Пьер пристально смотрит на «госпожу баронессу». Молча. Ах да — тенмарские слуги не смеют делиться собственными догадками без разрешения хозяев. Знай свое место.
— Говори, — вздохнула Ирия.
— Наверняка барон Гамэль распоясался, титул хочет захапать. Он же теперь старший, без Анри… господина Анри…
Оговорка — нечаянна?
— Вот господин Тенье и отправил барышень от греха подальше. И господин Констанс не к добру раньше времени из отпуска вернулся…
Или Пьер несет полную чушь, или знает о бароне Гамэле что-то, чего не знает Ирия. Ибо масштаб у баронишки не тот, чтобы безнаказанно от родственников избавляться.
— У него высокие покровители?
— У господина Констанса?
— У барона Гамэля.
— В Месяце Сердца Осени он писал в канцелярию барону Герингэ…
