— Правильный вопрос, — сказал он, — поскольку Ирландия — это такая страна, которую никто не покидает по доброй воле. И я с удовольствием расскажу вам, каким образом мы оказались здесь, хотя то, что я скажу, может показаться хвастовством. Я должен сказать, что меня и моего брата выслали с родины из-за одного подвига, совершить который, я думаю, кроме нас не смог бы никто. Когда мы были молоды, но уже в совершенстве владели нашим мастерством, мы были шутами у доброго короля Домнала Лейглинского. Он любил музыку и смех, слово Божие, легенды о героях, поэзию, женскую красоту и мудрость стариков. И он оказал нам великую честь, наградив за наше мастерство серебром, скотом и пастбищами для него. За это мы очень любили его и были рады ему служить. Единственное, что нас беспокоило, — это чтобы в своем довольстве не растолстеть, потому что это — самое худшее, что может случиться с человеком нашей профессии. Соседом его был король Кашельский, король Колла Килкенни, опасный человек, очень гордый и изобретательный в том, как бы напакостить своим соседям. Однажды на Троицу король Домнал созвал большой пир, и его священники, поэты и мы, шуты, были заняты больше, чем обычно, поскольку король должен был жениться на Эмер, дочери короля Кашельского. Она выглядела, как подобает принцессе, с ясным взором, алыми губами, белокожая, с высокой грудью, тонкая в талии и широкая в бедрах, а волосы ее были такой длины, что она могла сидеть на них, так что даже ты, Йива, не смогла бы сказать, кто красивее, ты или она, если бы увидела ее. Эта свадьба была источником большой радости не только для короля Домнала, но и для всех его людей, так что это был самый веселый праздник, какой только можно представить. Потом, на второй день празднования, когда все мы были пьяны, на нас напал король Колла. Король Домнал был убит, когда сражался голый на пороге своей спальни, многие его люди также погибли. Его королеву вытащили из брачной постели и унесли вместе с остальной добычей. Меня и брата постигла та же участь, из-за нашей славы. Когда король Колла увидел королеву Эмер, губы у него увлажнились и он заскулил, как пес, а нас он бросил в одну из своих темниц, где мы должны были сидеть до дня его свадьбы, так как он решил жениться на похищенной им женщине. Потом он сказал, что мы должны будем выступать на его свадьбе. Сначала мы отказывались, поскольку все еще были опечалены гибелью своего хозяина. Но когда он пообещал, что нас будут сечь розгами до тех пор, пока мы не подчинимся его приказу, мы передумали и пообещали появиться перед ним и показать все, на что способны. А что мы выполнили свое обещание — думаю, что он не смог бы отрицать.
Фелимид задумчиво улыбнулся, сделав долгий и глубокий глоток из кружки. Все гости выпили за него, крича, что он — прекрасный рассказчик и что они хотят слушать дальше о том великом подвиге, который он совершил. Он кивнул головой и продолжал:
— Он сидел на своем королевском троне, когда мы вошли к нему, и был уже пьян. Никогда я не видел человека, который выглядел бы в такой степени в мире с самим собой и со всем миром, как он. Когда он увидел, что мы вошли, он прокричал своим гостям, что два мастера из Лейглина сейчас покажут свое мастерство волшебников веселья. У королевы Эмер, сидевшей рядом с в своих свадебных драгоценностях, тоже на лице не было печали, потому что молодые женщины быстро привыкают к перемене мужчин, и, может быть, король Колла нравился ей даже больше, чем наш господин, король Домнал. Мы начали с простых трюков, хотя исполнили их хорошо, и с тех, которые обычно показывали для всех. Но король Колла был в таком хорошем настроении, что сразу стал покатываться от смеха.
