На улице было достаточно прохладно для мая, и с каждым дуновением ветра Лиза одергивала юбку, чтобы не было заметно резинок ее новеньких чулок. Попеременно меняя в голове мысли с одной на другую, а именно: как же будет неловко, если окружающие все-таки заметят чулки, и как же ей надоели отношения со всякими балаболами и прохиндеями, она зашла в подъехавший автобус и со злостью обнаружила, что мест свободных нет, а это значит, что ей придется ехать стоя и придерживать платье, чтобы то не поднялось вверх. Дорога до пункта Б была недолгой – минут сорок езды, но в маленьком стареньком городке нет метро, а дороги настолько ужасны и богаты ямами, что, казалось, если девственница проедется по ним на велосипеде, то на очередном сильном подскоке у нее случится незапланированная дефлорация, и ее парнишка, невежа-подросток, никогда ей не поверит в случившееся несчастье.
На каждой остановке автобус наполнялся людьми. Все они теснили друг друга, крепко держались за поручни, чтобы не упасть после очередной салонной встряски, и внутри становилось настолько тесно, что Лизе стало сложно дышать. Из ее уха вывалился наушник, Лиза аккуратно повернула голову, чтобы найти его, и увидела, что через несколько держащихся за поручни рук была одна совершенно особенная. Мужская левая кисть крепко сжимала дугу металла, от напряжения на ней стали отчетливо видны костяшки и жилистые вены. На внешней стороне руки был нарисован штурвал, фаланги пальцев были покрыты более мелкими тату. Рукав рубашки прикрывал остальную часть картины. Переведя внимание с руки, она решила рассмотреть этого чудаковатого персонажа, и ее лицо замерло. Это был самый красивый мужчина, которого Лиза когда-либо видела в своей жизни.
Его маленькое, аккуратное, с феминными чертами лицо с курносым носом было также покрыто более мелкими татуировками. Уши чуть торчали, но это выглядело достаточно мило, отчего парня нельзя было назвать ушастым. Миндалевидные темные глаза прищуренно смотрели на мимо проезжающие машины. Зализанные воском волосы были отделены четким пробором в стиле американских пехотинцев. Он повернул голову в ее сторону, пристально, но с нежностью посмотрел. В его медового оттенка глазах читалась неимоверная грусть, и, глядя в них, Лиза поняла, что ее были абсолютно такими же.
Они могли бы и дальше так стоять и смотреть друг на друга, если бы пассажиров не становилось меньше. Люди громко, надрывисто выкрикивали названия нужных остановок водителю, тасуясь локтями, они пробирались сквозь выход и вот уже бежали по улице. Впереди кого-то ждала работа, или встреча с друзьями, или поход в торговый центр – одним словом, суета. Но то, что на скорости семьдесят километров в час происходило между этим двумя пораженными друг другом молодыми людьми в одном из сотни общественных транспортов, каждый день колесящих по Волгограду, – та магия была неподвластна ей. Автобус пустел, объект Лизиного вожделения уже сидел в его хвосте, и она стремительно направлялась к свободному месту, находящемуся рядом с ним, в то время как он пристально, широко раскрыв глаза, наблюдал за ней. Секунда, и вот они уже молча сидели рядом, искоса наблюдая друг за другом. В ее наушниках горлопанил семейный дуэт фриков Die Antwoord, супруг которого полностью «забит» татуировками, и на мгновение она подумала, что ее прекрасный сосед очень похож на него.
Лиза закрыла глаза. До сих пор она помнила их концерт в Сан-Франциско, когда чудом урвала билет. Он состоялся в день рождения солиста и выглядел как сумасшедшая вечеринка с танцором в костюме Каспера. В зале было полно народу, она танцевала в партере, иногда хихикая от парочки пенсионеров, когда старушка-жена тверкала дряблой, обтянутой в металлизированные леггинсы задницей на своем супруге. Она вспомнила вкус «Грязного мартини», что ей продали в баре, не спросив паспорт (а ведь ей было тогда всего-то девятнадцать лет), и огромный клуб дыма от марихуаны на танцполе. Все это было сумасбродно и в некоторой степени вульгарно, но ей нравилось.
Взглядом она изучала его кисти и рисунки, изображенные на них. Вот на каждой фаланге пальцев видны молния, крошечный зонтик, что-то похожее на опасную бритву и еще куча других маленьких символов, каждый из которых, как и ее татуировка знака бесконечности на левом запястье, имел свою историю. Время шло, но наша безмятежная пара так и не перемолвилась и словом. Пришел черед Лизы уподобиться спешащим прохожим, и она оглушительно, на весь салон, выкрикнула свою станцию. Машина надавила на тормоз, раскрыла перед ней двери, и, не обернувшись, Лиза выбежала на ослепленную лучами солнца улицу. Щуря глаза, она встала напротив затонированного окна, где сидел тот чудесный парень, и, улыбаясь самой искренней улыбкой из всех возможных, подумала про себя: «Возможно, мы ни разу больше не увидимся. Но ты хотя бы меня запомнишь».
