Юджин закусил нижнюю губу; аккуратно придвинувшись, он приблизился к Лизе так близко, что его дыхание защекотало ей кончик носа. По ее ногам пробежали мурашки: от щиколоток до колен, от колен они постепенно перебегали по телу, и вот она, смущенная, почувствовала, как в ее животе возникло теплое, нежное чувство. Кто сказал, что целоваться на первом свидании – табу? Явно не они, и явно не им. То приближаясь, то отдаляясь, вызывая в Лизе приступы смеха, он игрался с ней как кошка с мышкой, наблюдая за тем, как маленькая жертва окончательно сойдет с ума и набросится сама. И набросилась: ее правая рука взяла его за лицо, большой палец нежно гладил щеку, и их губы сомкнулись. Казалось, что поцелуй длился вечность; их руки то сцеплялись в замок, то беспрестанно обнимали тела.
– Фуух… Кажется, здесь стало очень жарко. После такого грех не закурить, – сказала Лиза.
– Так пойдем отсюда! Да и поздно уже… Тебе же домой пора?
– Да, где-то через час, – Лиза чувствовала себя неловко из-за комендантского часа, который ввел для нее отец. По будням строго в одиннадцать часов вечера она обязана была быть дома, а по выходным – до полуночи. Если Лиза приезжала позже, то он наказывал ее. Каждый раз ей было ужасно стыдно объясняться перед людьми, почему ей скоро-наскоро надо покинуть вечеринку. Но она поняла, что уж лучше приезжать домой вовремя, чем слушать его нотации и бороться за возможность выйти из дома после работы. Именно поэтому она ловчила и за несколько часов до приезда домой успевала посетить несколько заведений и как следует надраться.
– Не хочешь прогуляться до меня, м? Я бы тебе показал моих маленьких комочков.
– Было бы неплохо, – произнесла она, а про себя сказала: «Какой хороший подкат! Ну надо же!»
Пройдя несколько кварталов, они очутились в месте, в котором Лиза ни разу в жизни не была. Это был очень дальний от центра и ее дома район: пятиэтажные панельки выглядели печально, но обильно растущая зелень и деревья возле подъездов сглаживали весь ужас построек. Крепко держась за руки, оборачиваясь друг на друга и пристально, кокетливо вглядываясь, они пробежали четыре лестничных марша вверх. Отворив дверь своей квартиры, Женя произнес:
– Я, правда, не успел прибраться. Не думай, что здесь постоянно так, просто я допоздна работаю, и времени ни на что не хватает.
– О, не переживай! Меня ничем не напугать!
Когда в коридоре зажегся свет, перед ее глазами появился весь ужас происходящего – тут-то Лиза поняла, что напугать ее еще есть чем. В квартире воняло старьем и сигаретами; окурки, если бы их собрали в коридоре, могли бы послужить напольным покрытием – настолько их было много. Пустые бутылки из-под алкоголя, мутные пятна на полу, на которые налипли огромные пучки мужских волос, похожие на маленькие трупы животных, и застоявшийся аромат испражнений котов – именно так «гостеприимно» Лизу встретила квартира мальчика, в которого она была влюблена.
– Да, видимо, ты напугалась. Обещаю, я все на выходных уберу! Ты можешь не разуваться, проходи прямо так.
Она и не собиралась. Пройдя на вытянутый, освещенный блеклым светом лампы балкон, он предложил вина:
– Если что, здесь везде можно курить. Я мигом! Кстати, – Юджин принес ей маленьких вонючих котят и положил их на пудровый подол ее атласной юбки, – это мистеры Пиклзы. Мистеры Пиклзы, это Лиззи. – Черно-белые братья стали ластиться к ней, безбожно оставляя свою шерсть повсюду. Через несколько минут он вернулся с картонным пакетом чего-то в руке:
– Почему мистеры Пиклзы? Это в честь фильма?
Он сделал глоток:
– Нет, это мультфильм одной студии. Ты будешь вино?
– А, вот это, в пакете, – это вино? – нахмурившись, удивилась Лиза.
– Ну, да.
– Никогда не пила вино из пакета, – она сделала один маленький глоток, и какой же это был ужасный напиток! Ничего дешевле и отвратительнее в жизни она никогда не пила.
Юджин присел в кресло в углу балкона. Взяв ее за руки, он потянул к себе и посадил на колени. Маленькая, аккуратная голова находилась на уровне ее покрасневшей от переживаний груди. Обвив ее, он произнес:
– Лиззи, ты мое спасение. Ты появилась, и я снова чувствую, что живу. Ты спасение.
– А ты – мое, – целуя его лоб, в ответ произнесла она.
И это была правда. Они утолили боль и душевный голод друг друга. Они были абсолютно разными: их сленг был не похож, противоположные манеры поведения, взгляды на жизнь, казалось, должны были отдалить их, как Луну от Марса. Но вот они сидели в одной комнате, в богом позабытом районе, и были счастливы. Именно здесь и сейчас: с отвратительном пойлом на полу и разрухой вокруг. Кажется, она нашла мужчину, подобного ей: безумного, со своими скрытыми переживаниями и особыми амбициями. Ее телефон наперебой трезвонил звонками от отца, и наступил час хоть и недолгого, но тягостного расставания с Юджином.
