- Я чувствую, что у тебя было много боли, и вся она скопилась на душе. Отпусти ее. Прости себя.
Я вздохнул. Мирелла тоже говорила что-то подобное. Я часто вспоминал ее и эти слова. После единственной нашей встречи я много раздумывал над этим. Должен признать, Мирелла права, но как простить себя? По-моему, легче горы свернуть, к тому же некоторые вещи не прощают.
- Я не заслужил прощения, брат Сельвано. Не заслужил.
- Это ты так думаешь, а Бог могет думать по-другому. А теперь спи, брат Виктор. Скоро наш путь завершится, и каждый получит свое прощение.
Сельвано отошел от меня и стал что-то напевать, разводя костер. Его тихий и мягкий голос убаюкивал и успокаивал. Я лежал, прикрыв глаза, и наслаждался, вроде бы нас чуть не убили, я ранен, а на душе становилось спокойнее. Может быть, это от песен паломника. Я улыбнулся и почувствовал, как боль стала отступать. То ли я просто засыпал, то ли это Сельвано волшебник... Вскоре я мягко провалился в свои воспоминания.
Б-13.
1678 год от создания Империи.
Я смотрел в глаза пятнадцатилетнему мальчику и не мог поверить, что он только что убил премьер-министра финансов, своего отца. И не только его. Он убил пятерых людей всего лишь потому, что считал, что у них неправильная политика.
Ему всего пятнадцать.
Хотя я начал убивать раньше него... Но я никогда не убивал только за то, что кто-то мне просто мешал...
Дуло моего плазменного пистолета смотрело ему в лоб, поэтому он не двигался, а просто сверлил меня своими ярко-голубыми глазами. Красивый мальчик. И выглядит таким наивным, что мне самому захотелось поверить в то, что это не он застрелил своего отца. Прямо из этого пистолета, который сейчас находится у меня в руках. Я его сумел отобрать, а вот спасти премьер-министра финансов не успел.
Мы находились в спальне мальчика. Я за ним охотился полгода. И нашел. А сейчас стою и думаю, что делать. Камеры записи малец предусмотрительно отключил, вырубив электричество. Так что никаких доказательств, кроме моих слов, не было. Но мне интересно, кому поверят: мне, простому парню, которому даже в поступлении в Академию отказали, или сыну премьер-министра финансов, пай-мальчику, отличнику и умничке.
Словно прочитав мои мысли, мальчик, коварно улыбнувшись, сказал:
- Вам никто не поверит. И доказательств нет, и на пистолете ваши отпечатки.
Я взглянул на пистолет. Вот ведь идиот! Боги, самому, что ли, застрелиться?!
Мальчик снова улыбнулся.
- Вот видите? Вас казнят, а я продолжу дальше. У меня еще много дел. Очень много.
Что же делать? Мысли бегали, как белки в колесе. Этот щенок прав. Не сомневаюсь, что он сможет доказать мою виновность.
- Хотя у меня к вам есть предложение, - продолжал мальчик, - давайте сотрудничать.
Я от удивления чуть приоткрыл рот. Сотрудничество? С этим мелким монстром?!
- Вы талантливы, но вам не хватает опыта. У меня же он уже есть. Если согласитесь, то я вас научу многому... - он чуть помолчал, давая мне время осмыслить сказанное, потом продолжил: - И потом мы сможем вместе править всей финансовой структурой Империи. Согласны?
- Зачем тебе это? - в удивлении спросил я. - Твой отец и так бы все тебе оставил.
- Нет, - мальчик отрицательно покачал головой, - не оставил бы. Он считал меня недостойным такой чести. Поэтому я сам решил позаботиться о себе и своем будущем. К тому же я считаю, что он вел абсолютно неправильную политику. А я этого не хочу. Я люблю Империю.
- Патриот, - съязвил я.
Мальчик спокойно кивнул.
- Ну так как, по поводу моего предложения?
- Нет, - просто, даже не задумываясь, сказал я. Власть никогда меня не привлекала.
- Верны Империи? Так же, как и я? Достойно, - мальчик кивнул. - Хорошо. Будь по-вашему. Только тогда вас казнят. Мне даже почти жаль вас.
Я молча взвел курок. Мальчик слегка побледнел. А ты что думал, малец? Я тебе не ангел. Отпускать не буду и на суд не поведу. Иначе тебя быстро освободят, а меня даже слушать не будут.
- Вы не посмеете, - слегка дрожащим голосом произнес он, - ни один истинный и уважающий себя имперец не станет убивать без суда и следствия.
- Ой ли? - ответил я. - А сам? Ты дал им возможность говорить? Ты отвел их на суд? К тому же я не истинный имперец.
- Я сам им судья! - гордо вздернув голову, сказал мальчик.
Я посмотрел на него и подумал, что его лучше застрелить из моего пистолета, а этот вложить ему же в руку. Второй рукой я достал свой пистолет.
И тут в дверях комнаты возник женский силуэт.
- Сынок, почему... - увидев меня, она сразу замолчала, а я автоматически навел свой пистолет на нее. - ...свет не горит, - закончила женщина. Потом спросила: - Кто вы? И почему вы угрожаете нам пистолетом?
Тело своего мужа, валяющееся в углу с простреленной головой, она еще не видела. Мальчик неожиданно заплакал. Вот ведь гаденыш!
- Мам, он убил папу! - теперь мальчик рыдал. - А теперь хочет убить меня! Мама, он ненормальный!
- Заткнись! - рявкнул я, переводя взгляд на него, и зря. В этот момент женщина рванулась и исчезла в коридоре.
