С учетом реалий актуальной на то время российско-американской повестки наши дипломаты подошли к оценке возникшей вокруг В. Бута проблемы в более широком двустороннем контексте: «Возникает, конечно, вопрос об истинных мотивах тех, кто пытается перевести “дело Бута” из правовой в политическую плоскость: не является ли это попыткой “подставить ножку” усилиям Вашингтона и Москвы по перезапуску американо-российского сотрудничества», — заявили в российском МИДе и выразили надежду, что такой «крайне нежелательный негативный сценарий развития не получит».
Следует напомнить, с приходом к власти в США в 2009 году президента Барака Обамы как в Вашингтоне, так и в Москве возникли надежды на «перезагрузку» отношений двух стран, серьезно охладившихся после восьмидневного конфликта войны вокруг Южной Осетии и Грузии в августе 2008 года. Главным итогом инициативы под названием «peregruzka» — как с грамматическими ошибками назвали этот процесс в Госдепе — стал заключенный в 2010 году договор СНВ-3 между президентами РФ и США Дмитрием Медведевым и Бараком Обамой.
Как показало недалекое будущее, «перезагрузке» изначально была уготована судьба «перегрузки» — отягощенные накопившимися взаимными претензиями отношения России и США начали быстро ухудшаться уже с 2012 года. Не в последнюю очередь из-за неуклюжих попыток вмешательства Вашингтона во внутриполитические дела в России.
Грубые попытки американцев повлиять на судебный процесс в Таиланде над Виктором Бутом дали прямо противоположный эффект. Так, в ходе визита в июле 2009 года главы МИД РФ Сергея Лаврова в Бангкок власти Таиланда пообещали объективно и без политизации рассмотреть дело Виктора Бута. И оказалось, что это были не просто слова. Уже 11 августа с пометкой «молния» российские информагентства распространили следующую новость: «Суд Таиланда не разрешил экстрадицию Виктора Бута в США». Как оказалось, рассмотрев представленные американской стороной основания для экстрадиции, тайский судья Джитакорн Ваттанасин счел их недостаточными, а запрос на выдачу Бута отклонил. «Обвинения США не распространяются на тайские законы. Это политическое дело. ФАРК сражается за политические цели и не является криминальной бандой. Таиланд не признает ФАРК террористической группой. Мы не будем экстрадировать его (Бута) в США», — зачитал свое принципиальное решение судья[100].
Об обстоятельствах и атмосфере этого, как казалось в тот момент, судьбоносного момента в жизни Виктора его супруга сохранила подробные воспоминания.
Обычное солнечное утро в Бангкоке. Обычное для многих, но не для нас.
Лучи солнца мягко, пока скромно, пробиваются сквозь шторы. Но уже через минуты как-то сразу настает воспаленный жарой день.
Я не знаю, спала ли прошедшей ночью. Похоже, мой сон был похож на явь.
Нужно собираться в суд. Что-то съесть, возможно.
Но кроме кофе и чашки бульона из кубиков ничего не хочется. Сама мысль о еде вызывает отвращение.
С вечера приготовленные, моя любимая белая блузка и юбка до колена, уже ждут меня. Мой официальный выход.
Бульон, кофе. Блузка, юбка, туфли.
Такси.
Здание суда.
Выхожу из машины. Иду, как принято, к внутреннему входу. Он со двора, на задах помпезного с фасада здания. Туда должны привезти, вместе с другими заключенными, Виктора.
Толпа журналистов, фоторепортеров. Зевак и любопытствующих. Вся эта разношерстная братия галдит. Стоит невообразимый шум.
Сегодня день вынесения решения суда по делу об экстрадиции Виктора в США.
Когда привозят Виктора, несмотря на то, что вокруг все огорожено и стоит местная охрана, вся журналистская толпа бросается на него. Не пойму, что движет этими людьми. Особый кадр, за который щедро заплатят? То есть, только деньги? Деньги. Сенсация.
Я думаю: у этих людей, возможно, есть семьи. Дети, жены, матери и отцы. Есть ли у них принципы? Думаю, нет.
Понимаю, это их заработок. Без принципов. Без малейшего намека на деликатность. Они ринулись к Виктору, как свора спущенных псов на затравленного зверя.
Они сейчас делают себе имя на горе нашей семьи. Должна ли я их за это презирать? Должна. Потому что у нашей семьи сесть и прошлое, поколениями привитые принципы, и будущее, каким бы оно ни было.
Сегодня, день вынесения постановления. Мы шли к этому дню долго, тяжело, теряя надежду, и вновь обретая ее.
Встречаю нашего адвоката Лака с женой, второго адвоката — Чамрена.
Поднимаюсь в зал суда.
С левой стороны, от трибуны суда, три первых ряда заняли представители американского посольства.
Все, как на подбор. Как бы ни было мне тяжело, всегда иронизирую: тридцать три богатыря без дядьки Черномора. В одинаковых черных костюмах вместо горящей, как жар, чешуи доспехов.
Зал заседания полон. Мест нет.
Американцы слева, три ряда. Наши справа, — консул РФ, переводчик, я.
За нами представители российской прессы.
Виктор, в окружении охраны, отдельно.
Выходит судья. Зал встает.
Начинается оглашение постановления суда.
У американцев своя переводчица, у нас — своя.