Наши друзья из США обещали нам предоставить основания и документы, подтверждающие преступную деятельность Бута, позже».
Идет дальнейший опрос свидетелей.
Кто именно обыскивал номер Виктора, и кто изымал его вещи. Ордера на обыск и изъятие вещей не было.
Это делали агенты DEA.
Тайская полиция стояла за дверями и в номер не входила.
Уходим с переводчицей из зала суда первыми.
Чтобы избежать столкновения с прессой. Уже все знают, кто я.
Завтра в тюрьму, на встречу с Виктором.
Наступает утро дня слушания в суде.
Я выступаю свидетелем. Должны в суд привезти и Виктора, но он будет только слушать.
С трудом утром собираюсь в гостинице, есть, практически, не могу. Только суп или чай. Остальное не могу, организм не принимает.
Меня почти поставили на ноги. Но боли остаются. Голова ничего, кроме боли, не воспринимает.
Настроения нет. Оделась во все черное. Натянула черные легкие брюки, блузку. Нашла удобные старые кроссовки.
Такси. Еду в суд.
Там опять журналисты. Толпа. Без комментариев.
Но, странное дело, как только я вышла из машины у здания суда, пока проковыляла до внутреннего входа, пока не увидела всех этих «вампиров», мне было нестерпимо больно. Увидела, и сказала себе: нечего! Сама себе велела думать не о боли, а о другом. О том, что мне предстоит сейчас.
Переключилась. Но боль не ушла.
В коридоре к залу суда, где должно состояться слушание, я, все же, попросила мне помочь дойти до зала людей, которых знала.
И мне помогли. По коридору к залу суда, поддерживая под руки, меня сопровождали с одной стороны корреспондент РИА Новости в Бангкоке, а с другой стороны — корреспондент британского Четвертого телеканала (последние 10 лет он работает в CNN).
Слушание длилось почти два с половиной часа.
Вопросы должны были задавать адвокат, прокурор, судья.
В какой-то момент я поняла, что не могу больше, физически и морально. Попросила перерыв.
Вопросы были со стороны адвоката, обо всем.
Потом я увидела, как представители посольства США передали записку прокурору. И он стал мне задавать вопросы о санкциях ООН против Виктора.
Смысл был в следующем — знаю ли я о том, что против моего мужа были приняты санкции СБ ООН в 2005–2007 годах? И что я думаю по этому поводу?
— ответила, что Виктор проживает в России с 2001 года, и не совсем понятно, почему были приняты санкции после того, как он прекратил какую-либо деятельность, связанную с перевозками.
Еще сказала, что, как я понимаю, СБ ООН не является обвинителем, а если бы у этой организации были серьезные претензии к деятельности моего мужа, она могла бы напрямую обратиться к представителю России в ООН. И почему, собственно, американская сторона этим озабочена, а не Россия?
Прокурору ответить было нечем. Записок он больше не получал.
Вопрос задал судья, спросил, как я понимаю термин «терроризм».
Ответила.
Точного определения этого понятия нет, но это всегда попытка достижения цели в политике, иногда в экономике, систематическими жестокими насильственными действиями в отношении той или иной группы людей, включая массовые убийства. Что террористические акты имеют целью запугать и заставить кого-то сделать что-то, выгодное террористу. И что Виктор никакого отношения к терроризму не имеет и никогда не имел.
На этом заседание закончилось.
В зале суда, помимо журналистов, всегда присутствует заведующий консульским отделом посольства РФ в Бангкоке А. Дворников и, если возникают вопросы, после заседания он задает их адвокату.
Американцы ходят в суд, как на работу, группой, состоящей из восьми — десяти человек.
После этого заседания вышли весьма глупые статьи в СМИ по теме «жена Бута дает показания в Уголовном суде Бангкока».
Но — никто ничего не написал о санкциях СБ ООН и их ведущей роли в этом деле. Скорее всего, они сами в этом ничего не понимают, а разбираться в вопросе прессе не интересно.
Чем глубже суд Таиланда изучал это ставшее скандальным для отношений как минимум трех стран дело, тем больше вопросов возникало в Бангкоке к Вашингтону.
Защите удалось доказать, что слежка за Бутом и просушка его разговоров на территории Таиланда велась американцами незаконно. А это значит, что и представленные ими доказательства оказались сомнительными. Переданные же США документы в поддержку экстрадиции содержали такие посылы, которые для тайцев оказались, мягко говоря, неприемлемыми. Например, тезис о том, что Бут намеревался сотрудничать с «террористической организацией ФАРК». Эту структуру, как выяснилось, в Таиланде никто таковой не признавал и Революционные вооруженные силы Колумбии официальный Бангкок рассматривал в качестве политической организации.