Мое новое жилье представляет собой комнату размером около 12 квадратных метров. Есть крошечный санузел с душем. Горячую воду дает электрический водонагреватель.
Все необходимое есть — холодильник, кровать, стол, два стула, маленький встроенный шкаф и тумба с телевизором. Телевизор, впрочем, мне совершенно не нужен. Но, главное — есть хороший кондиционер. Новый, не воющий унывно всю ночь, как в гостинице.
У меня есть электрическая кастрюля, в которой мы все готовим, ее мне в пользование дала переводчица. Есть почти все, что нужно. Но не все. Приходится как-то обустраиваться самим: купить постельное белье, два комплекта. На смену. На рынке Чатучак купить пару тарелок, салатницу, столовые приборы, коврик в душ. В душе я уже успела поскользнуться на мокрой плитке. Пришлось купить и занавеску для душа. Вещь, казалось бы, не первой необходимости, но в малюсеньком санузле вода из душа летит во все стороны, и без занавески там всегда мокро.
В общем, кажется, что мелочи, но вышло под 200 долларов. Что, конечно, в наш бюджет не вписывается.
В Москву Алла действительно летала регулярно. «Я приезжаю в Москву на неделю каждые три-четыре месяца, чтобы продлить таиландскую визу и увидеть мою шестнадцатилетнюю дочь, которая уже больше двух лет живет в России одна, потому что ей надо учиться в школе, и постоянно находиться со мной в Таиланде она не может», — рассказывала супруга россиянина журналистам.
Для находившейся на тот момент в подростковом возрасте юной Елизаветы происходившие с ее отцом перипетии стали настоящим психологическим испытанием. Если не психологической травмой.
Особенно тяжелая ночь сегодня. Лиза плачет.
Накануне было очередное заседание в суде.
Сегодня мы были, как обычно, у Вити. Потом местный рынок рядом с домом, где мы живем, на пустыре. Все, что нужно: овощи, фрукты, зелень тут есть. И намного дешевле, чем в супермаркете. Рынок не каждый день, поэтому закупились сразу на пару дней вперед. Нас уже знают. Цену пишут на бумажке.
Поужинали. Овощи тушеные в нашей «чудо-кастрюле».
Мне не спится, и Лизе тоже.
Лиза начинает плакать.
Встает с кровати, она у нас одна на двоих, и начинает ходить из угла в угол. Плачет и приговаривает — я сейчас перестану, перестану.
Как будто заговаривает себя.
Я пытаюсь схватить дочь в охапку, обнять. Но она вырывается. Она ходит из одного угла комнаты в другой и рыдает.
Все мои просьбы остановиться, поговорить — игнорирует. Я не знаю, что делать. Хватаю ее и трясу: ну скажи мне хоть слово! Что происходит? Что случилось?
Говорит, продолжая рыдать, что она не чувствует себя участником событий, что она тут, в Бангкоке, теряет время. Что она просто не ощущает себя нужной.
Я теряюсь. Не знаю, не понимаю, как и во что складываются события в голове подростка. Видимо, иначе, чем у меня.
Я пытаюсь объяснить, что самое главное в моей жизни и жизни папы — это она. Она — самое наше дорогое сокровище. И что, несмотря на то, что я не беру ее на переговоры, только она одна спасает меня, одним своим присутствием здесь, в Бангкоке, от тяжелейшей депрессии. И папу тоже. Что мы сейчас, насколько это возможно, должны быть все вместе. В этом наша сила. И, что самое дорогое для нас с папой сейчас, а для меня особенно, когда я остаюсь одна вечером — это то, что она рядом. Что мы можем побродить вместе, после визита в тюрьму, по большому торговому центру. Или по городу. Стараясь переключиться на «другую жизнь», которая течет своим чередом совсем рядом… И что папа, видя ее и разговаривая с ней, счастлив.
Понимаю, что у ребенка истерика, что психика не выдерживает нагрузки.
Еле успокоила. Накапала немного успокоительных капель и уложила спать.
Что мне делать? Я не знаю. Она и так слишком много пережила за эти месяцы в свои 13 лет.
Уром визит к Виктору.
Очередные обсуждения бумаг и документов в суд. Немного, новостей о том, что происходит в России и в мире. Что происходит дома. О маме.
Но главная тема — наша дочь.
Я сказала, что нужно Лизе уезжать домой. В Санкт-Петербург. К бабушке и дедушке. Под присмотр моего брата, Кирилла. Она больше не выдерживает.
Решили, что в ближайшую неделю Лиза вернется домой, в школу. Уже начался учебный год. Она и так, из-за всех событий, много пропустила.
Я буду одна. Буду справляться. Справлюсь.
Регулярные и длительные поездки в азиатскую страну, огромный стресс и нагрузка на нервную систему на фоне суда над арестованным мужем не могли не сказаться на здоровье супруги Виктора.
После очередного слушания в суде, началось обострение.
Боли в спине. Мышцы спины сводит так, что не повернуться.
Сегодня утром, в ванной, у умывальника, как-то неловко повернулась и, все…