В.: Хорошо, что у вас такой подход. Когда разворачивалась история с вашим арестом и экстрадицией в Америку, СМИ называли вас «торговцем смертью». Рассказывая о вашем деле, они даже использовали кадры из голливудского фильма. Как тот образ, который вам создали средства массовой информации, повлиял на вашу жизнь в заключении?
О.: На самом деле особо не повлиял. Сейчас процветают фейковые новости и ложь в СМИ, а когда меня судили, эта тенденция только зарождалась. Демонизировать могут кого угодно — в том числе меня, совершенно незначительного человека. Лишь бы потратить на что-то деньги. А бывают и определенные геополитические задачи — например, очернить Россию, Путина и даже Трампа.
В.: В 2016 году судья, которая вынесла приговор по вашему делу, признала, что он был «чрезмерно суров» и «неадекватен». Как вы считаете, что повлияло на ее решение во время судебного процесса? Изменит ли что-то для вас это признание?
О.: Можно было бы сказать, что это еще один пример полной неэффективности так называемой системы уголовного правосудия в Америке. Но на самом деле это не система уголовного правосудия, а тюремно-промышленный комплекс. Это конвейер — тюрьмы набивают людьми, предъявляют им какие-то обвинения… В США, согласно расхожей фразе, прокуратура может предъявить обвинение хоть сэндвичу с ветчиной. Так что о чем вы вообще говорите? Что может сделать судья? Она автоматически принимает то решение, которого от нее ждет правительство. В федеральном суде Южного округа штата Нью-Йорк доля обвинительных приговоров составляет сто процентов! Здесь смешно даже о чем-то говорить.
В.: Вы провели в заключении уже девять лет. Вы говорили со многими официальными лицами, с адвокатами. Они понимают, что это очень спорное дело и что такой срок чрезмерен?
О.: О ком вы говорите! Они продолжат вот так же ловить россиян. Набирать себе пешек для будущих переговоров. Это современное рабство! Это пираты, которые захватывают людей ради наживы. Они увозят этих людей в Америку, и там все делают на нас деньги. Так что — о чем вы говорите? Кто поймет? Все это превратилось в балаган: те же самые персонажи разъезжают по свету, под теми же самыми предлогами арестовывают других людей. А потом они же выступают с лекциями в университетах как звездные специалисты по борьбе с терроризмом! Что за абсурд!
В.: Думаете, приход к власти нового президента США и возможные изменения в российско-американских отношениях как-то повлияют на ситуацию? Или полагаете, что все останется как раньше?
О.: Не знаю, потому что никаких признаков изменений в отношениях нет. До сих пор они только ухудшались. А от своих предвыборных обещаний Трамп легко отказывается и делает развороты на 180 градусов. Он пытался осушить болото, но, похоже, это знаменитое вашингтонское болото засосало его самого. Так что никаких изменений в отношениях я не жду. Я всякий раз только и молюсь о том, чтобы войны не было. Потому что сейчас американский и российский народы подталкивают к кошмарному ядерному конфликту[195].
Резкие высказывания Виктора на публику в адрес американских властей, разумеется, не ускользнули от внимания специалистов Федерального бюро тюрем США, отслеживавшего все контакты популярного у журналистов россиянина. Поясню, что в структуре ведомства, отвечавшего за «тюремное хозяйство» в Америке существует Управление по противодействию терроризму — СTU (Counter Terrorism Unit). В его задачи, входит контроль не только всех коммуникаций заключенных по террористическим уголовным статьям с внешнем миром, но и сбор разведданных (communication monitoring and intelligence gathering). При этом вся входящая и исходящая корреспонденция (включая систему тюремной электронной почты) перлюстрируется специалистами СTU, а ведущаяся на иностранных языках переписка переводится на английский до того, как она поступает заключенному[196]. С учетом приговора и притянутых «за уши» связей с ФАРК — террористической с точки зрения США группировки — Бут находился «под колпаком» СTU, и каждое сказанное им слово тщательно фиксировалось.
Итогом откровенного разговора с телеканалом RT стало подготовленное СTU «сообщение об инциденте» (Incident Report), и из-за него против россиянина возбудили дисциплинарное разбирательство. Повод для того, чтобы придраться, был сугубо формальный — Бут пообщался с журналистом, которого не было в списке разрешенных контактов (на самом деле это была случайность, поскольку взявшему интервью корреспонденту передал трубку продюсер телеканала, отвечавший за организацию интервью). Как итог, телефонный разговор с российским журналистом был квалифицирован как нарушение режима. За это Виктора на два месяца лишили телефонных звонков родным и «припаяли» к его 25-летнему тюремному сроку еще 15 дней.