Советуясь с Чубайсом по поводу назначения Березовского заместителем секретаря Совбеза – тому очень хотелось сесть на государственную должность, – он так мотивировал целесообразность его назначения (передаю его слова в смягченном варианте):
– Там эти (товарищи)… (мало чего умеют)! А он хоть нормально переговоры сможет провести.
Что касается Гусинского, с ним вышла одна история, которая очевидно пошла во вред президентским амбициям ЧВС. Медиамагнату нужны были средства для дальнейшего развития НТВ, и ему удалось получить огромный по тем временам кредит у Газпрома. Что якобы свидетельствовало об особой близости олигархов к ЧВС. Что он их к себе слишком подпускал.
Юмашев: «ЧВС, как опытный аппаратчик, разводил эту ситуацию между Вяхиревым и Петелиным. А сам формально отстранился». И соответственно никого об этом не проинформировал.
Конечно, теперь об этой истории уже никто не расскажет: одних уже нет, другие вряд ли захотят.
Конечно, с таким вопросом Гусинский не стал бы напрямую подходить к ЧВС, понимая, чем это все может закончиться.
Непосредственный свидетель интереса Гусинского к газпромовским кредитам Геннадий Петелин, руководитель секретариата ЧВС, рассказывает:
«Раз Владимир Александрович у меня спрашивает: а как бы получить кредит в Газпроме? Отвечаю: это не к шефу, никто не решит кроме Вяхирева и Шеремета. Вяхирев Шеремету доверяет стопроцентно. Если ты установишь с ним отношения, у тебя все пойдет как по маслу. Там не надо было каких-то меркантильных вещей, надо было просто обаять. Проходит месяца два. Гусинский снова приходит: он неповоротливый, не реагирует.
Я говорю: терпи и добивайся.
И все у него в конце концов получилось. Добился».
Существенно то, что Газпром не в первый и не в последний раз давал НТВ кредиты и вовсе не торопил с возвратом, когда проходили все сроки. Как признался журналистам Рем Вяхирев, Газпром не имел от этакой «благотворительности» никаких прибылей, а давал деньги исключительно для того, чтобы «его компанию оставили в покое» (разделение Газпрома на несколько компаний – любимая тема реформаторов, не хватало, чтобы и СМИ к этому активно подключились).
А какое он, ЧВС, имеет отношение к договоренностям двух хозяйствующих субъектов?! Почему надо бежать к президенту и об этих договоренностях докладывать? ЧВС был виртуозом аппаратной работы и лучше других знал ее правила и законы. Формально он здесь абсолютно ни при чем.
Но Гусинский слишком активно развивал свою медиаимперию, поэтому неудивительно, что телеканал явно жил не по средствам, был максимально закредитован. Что и послужило законным основанием, когда Гусинский окончательно поссорился с властью, телеканал у него забрать. Не надо было искать других поводов.
Привел этот эпизод в связи с тем, что существует мнение: стань ЧВС в 2000 году президентом, им тогда олигархи вертели бы как хотели. Не один мой собеседник так считал. Тут я бы не согласился. Скорее, прав Коржаков: «попробуй им порули!» Тот чувствовал, что ЧВС никогда давлению не поддастся, будет делать только так, как считает нужным. И в этом смысле ЧВС абсолютно недоговороспособен (его максимальную жесткость в нужных ситуациях отмечал и Гайдар, объясняя, почему накануне съезда Советов он не поддерживал кандидатуру ЧВС на должность премьера).
Это очень важное обстоятельство, повлиявшее и на его несостоявшееся возвращение в правительство, и на все дальнейшее.
Начинался 1998 год – шестой год пребывания ЧВС на посту премьера. Завершился непростой период в его биографии – президентская кампания, болезнь и операция Ельцина, смена правительства. Он прошел его достойно. Отбился от демократической общественности, которая толкала его составить конкуренцию Ельцину в президентской гонке. Отбился и от тех, кто предлагал ему взять власть в свои руки в то время, когда один день во время операции президента исполнял обязанности главы государства. И когда во время болезни Ельцина приходилось фактически подменять президента, вел себя предельно корректно, не выходя за рамки поставленных ему задач.
В экономике ситуация, конечно, оставалась достаточно сложной. Преобразования здесь шли гораздо медленнее, чем ожидалось. Но, как понимал ЧВС, преобразования и не могли пройти по сценарию реформаторов – быстро поменять всю структуру экономики, что поменяет, как предполагалось, менталитет и образ жизни людей. Все это требовало времени. Чтобы было надежно, эти преобразования должны стать не поверхностными, а глубинными, фундаментальными. Но на это нужно время.
А личная победа – приход к власти более современной, не отягощенной идеологическими заморочками коммунистической идеологии, элиты – вовсе не означает победу демократии и принципов цивилизованного рынка.
Однако у ЧВС не было времени на философские размышления. Он был с головой погружен в текущие экономические заботы. А здесь ситуация начинала потихоньку выравниваться. Экономика наконец начала расти. Совсем немного, но это уже все-таки рост. Но сколько еще предстоит сделать по строительству новых государственных структур…
