Приехали мы в Вашингтон. Лето 93 года. Первое заседание было в Госдепе. Начали утрясать наши предложения и их предложения. С американцами было непросто – у них была к нам куча вопросов. Это решите, то-то решите. Я говорю, давайте мухи отдельно, котлеты отдельно. Давайте сначала создадим комиссию, а потом уже будем решать.
Они сразу выкатили нам то, что потом получило название соглашения “Об использовании высокообогащенного урана, извлеченного из ядерного оружия” (Соглашение ВОУ-НОУ).
О чем шла речь? В результате отказа Украины, Белоруссии и Казахстана от ядерного оружия оно было вывезено в Россию. А что с ним делать? Ракеты надо утилизировать, а ядерный плутоний из них изъять. А куда его девать? Высокообогащенный плутоний перерабатывается в низкообогащенный и идет на атомные электростанции. То есть у нас появилась возможность продавать его американцам. Нам он не нужен, у нас плутония и так хватает, а американцы сказали, что тогда купят. Цена была низенькая, зато они платили за вывоз. То есть было довольно выгодно[13]. Мы его раньше отдавали на атомные электростанции соцстран. А те потом отказались – стали получать французский.
Если бы у нас этот плутоний остался, закопали бы, наверное. И загубили на сотни лет свою территорию. Его хранить невозможно. Там же постоянно реакция идет. А что с ним делать? Его надо было довести до 4 % – 96 % туда примеси какой-нибудь закачать. Утилизация – это очень дорого. Для этого могильники делают: закапывают, бетонируют, сверху водой заливают. Как в Челябинске было. Потом это все вытекает оттуда. Там такая территория загублена. Там могильник еще Советского Союза. Могильники не подразумевают откапывания – это навсегда.
Вторая проблема, которую нам выкатили, – нераспространение ракетных технологий. Они считали, что это должно касаться СНГ и Украины. А как это возможно? В СССР они в Украине и делались – на “Южмаше” у Кучмы: “Востоки”, “Союзы”…
Вообще, они вели себя нагловато: диктовали. Нашим послом был тогда Лукин. Я прибегаю к нему, говорю: хреново дело. В посольстве была специальная комната, откуда можно было звонить, и я все это доложил Черномырдину: они, говорю, нам выкатили еще Украину. И тогда Виктор Степанович говорит: уезжайте. Мы партнеры или нет? Если мы так начинаем, то и будем всегда у них как младшие исполнители.
С этим решением иду к Шохину: шеф сказал сматываться. Как сматываться? Совсем уезжать домой. Ну, сказал Шохин, наверное, это и правильно. В общем, наша делегация встала из-за столов, вежливо попрощалась с хозяевами и – уехала…
Вернулись в Москву. Утром прихожу на работу. Черномырдин у президента. Козырев, для которого такой стиль общения с американцами был совершенно недопустим, на нас наехал: как пацаны какие-то, разве так можно?! И нажаловался президенту – написал докладную. Борис Николаевич, сгоряча: всех, кто был на встрече, уволить! Но Виктор Степанович сказал: это было мое решение. В общем, договорились: Шохину выговор и на этом дело закончить.
Во время переговоров. В. С. Черномырдин и вице-президент США Альберт Гор на первой сесии российско-американской комиссии по экономическому и технологическому сотрудничеству («Комиссия Гор-Черномырдин»), г. Вашингтон, 1–2 сентября 1993
[Музей Черномырдина]
Через некоторое время надо было продолжать работу. А как вести себя теперь, с какой позиции? ЧВС сказал: как вели, так и ведите. Я вернулся в Америку в августе. Приехал в Госдеп, а там… Ну совсем другое дело!.. Как будто мы приехали в другую страну. Пожалуйста, что хотите…»
В итоге в сентябре 1993 года в ходе визита ЧВС в США в соответствии с Ванкуверской декларацией (1993) создана Российско-американская комиссия по экономическому и технологическому сотрудничеству.
«Первый визит в США Виктора Черномырдина, завершившийся поздно вечером 2 сентября, проходил во многом вопреки установившимся традициям двусторонних отношений. Достаточно сказать, что первым пунктом пребывания российского премьера в Новом Свете стал не Вашингтон и даже не Нью-Йорк, а крупный американский промышленный и научный центр Хьюстон. Как полагают наблюдатели, выбор маршрута как бы символизирует тот факт, что отношения между Москвой и Вашингтоном отныне будут определяться экономическим сотрудничеством, а не политическим противостоянием», – писала газета «Коммерсантъ» (4 сентября 1993 года).
Подписание совместных российско-американских документов. В. С. Черномырдин и вице-президент США Альберт Гор. Первая сессия Российско-американской комиссии по экономическому и технологическому сотрудничеству («Комиссия Гор – Черномырдин»). США, г. Вашингтон, сентябрь 1993
[Музей Черномырдина]
