Плохо то, что цена на нефть, просевшая еще в 80-е, который год не повышается (если бы тогда цена на нефть была бы, как мечтал ЧВС, 30 долларов за баррель, а уж тем более 50, не говоря уж о 128 долларах – цене 2012 года, кто бы тогда осуждал 90-е!). Налоговая реформа еще далеко не завершена, бюджет по-прежнему тощий, собираемость налогов неважная, что заставляет раздувать пузырь ГКО. Но он был убежден, что постепенно со всем этим можно будет справиться – наладить надежную работу всех правительственных механизмов.
Были у правительства и определенные успехи на внешне- экономическом направлении. Комиссия Гора – Черномырдина отметила пятилетний юбилей совместной работы, и здесь ЧВС было чем отчитаться. Экономическое сотрудничество шло по нарастающей, наглядно демонстрируя успехи России по встраиванию в мировую экономику.
Укрепилось и лично его положение как главы правительства. Все время, пока он был премьером, не прекращались покушения на его кресло и полномочия. Запустив реформы, Гайдар очень хотел лично довести их до конца. Надеялся вернуться на премьерский пост после победы своей партии на выборах 1993 года. Относился он к ЧВС как к своему сменщику без особой любви: «В связке с Ельциным его можно будет на какое-то время оставить» – так Егор Тимурович оценивал дальнейшие перспективы ЧВС. Но неудачные выборы поставили крест на его планах.
Потом к премьерскому креслу присматривался Сосковец, активно поддерживаемый Коржаковым. Однако этому помешали президентские выборы – бездарное ведение избирательной кампании, «коробка из-под ксерокса», связка с Коржаковым и т. д.
Выписанный из Нижнего Новгорода в заместители ЧВС Борис Немцов очень полюбился Ельцину, который приглядывался к нему как к преемнику. Что, конечно, сужало полномочия ЧВС как главы правительства. Но команда младореформаторов была быстро разгромлена, а Немцов показал свою неготовность решать серьезные государственные задачи.
На политическом горизонте не было ни одной сколько-нибудь значимой фигуры, которая могла бы помешать дальнейшему карьерному росту ЧВС. Правда, приключилась неприятная история со Связьинвестом. Он понимал, что в итоге «дерьмо получилось». Но разгребать это дерьмо формальных оснований не было. Все по правилам.
Конечно, война бизнеса с реформаторами – это нехорошо. Надо было договариваться. Если бы олигархи готовы были проигрывать, готовы смириться с поражением, они бы не стали теми, кто они есть. Но реформаторы еще молодые – пусть учатся. Пока учишься, набираешься опыта, непременно набиваешь шишки. Однако в ситуации со Связьинвестом все-таки был и очевидный положительный момент – правительство смогло закрыть дыру в бюджете, чего без продажи компании не случилось бы.
Внутри правительства еще сохранялся конфликт Чубайса с Куликовым. Но по сравнению с тем, что было все эти годы, это все-таки мелочи. В общем, на своем рабочем месте ЧВС чувствовал себя уверенно.
Все годы, что он возглавлял правительство, ЧВС был сопредседателем Комиссии по экономическому сотрудничеству России и США, получившей название комиссии Гора – Черномырдина. С его отставкой ее деятельность фактически сошла на нет, а скоро она и вовсе прекратила существование. В межгосударственных отношениях субъективный личностный фактор все-таки исключительно значим.
В начале февраля 1993 года ЧВС посетил Всемирный экономический форум в Давосе, где заявил, что «хотел бы развеять атмосферу недоверия, которая складывается на Западе вокруг нового кабинета России», и заверил участников форума, что реформы в России будут продолжаться во что бы то ни стало. По его словам, он «не только за реформы, но и за их углубление и расширение». «Однако, – сказал российский премьер, – мы не будем слепо копировать чей-то опыт – американский, английский, немецкий, японский… У нас есть свой – российский путь». Конечно, когда все только еще пытались понять, кто такой Черномырдин, словосочетание «российский путь» резануло ухо и вызвало саркастические комментарии.
Как бы то ни было, газетные заголовки тех дней сообщали: «Черномырдин покинул Швейцарию достойным преемником Гайдара»; «Виктор Черномырдин вернулся из Швейцарии приверженцем гайдаровского курса». Гайдаровского – нет. А вот рыночного – безусловно, да.
«Фактически мы этот Давос сами раскрутили, – рассказывает Тарасов. – Они и до нас встречались, но такого ажиотажа не было. До Черномырдина наших в Давосе не было. Я сказал ЧВС: надо показать, что в России теперь новый путь выбираем. И чтобы не наделать больших ошибок, хотели им про себя рассказать и у них поучиться. МИД нам записочку обосновательную подбросил. Мы ее тогда Ельцину отправили. Он говорит – давайте. Это был первый зарубежный визит ЧВС. Неофициальный».
