Работая над акварелями, с особой душевной теплотой он вспоминал рассказы отца о переезде их семьи в Рябово в 1850 году, когда его старшему брату Виктору было всего два года. Аполлинарий родился уже на рябовской земле 6 августа 1856 года. Восьмилетняя разница в возрасте не мешала братьям прекрасно понимать друг друга и пронести через всю жизнь доверительные отношения. Они особенно сблизились после ухода из жизни их отца Михаила Васильевича, которого во многом младшему заменил старший брат. Создавая серию пейзажей «Родина», Аполлинарий Михайлович задумывался и о том, что во многом благодаря отцу, разносторонне одаренному человеку, не чуждому искусству, и под влиянием старшего брата, он начинал делать свои первые опыты в художественной сфере. Это были еще не вполне профессиональные детские и юношеские рисунки – изображения пейзажей и бытовых сцен крестьянской жизни.
Уже после 1917 года художник по памяти изображал виды, знакомые с детства, – окрестные луга и перелески, приволье которых открывалось из окон их дома в Рябове, баньку, речной откос, где ребенком он находил окаменелости моллюсков, кораллов и коллекционировал их[565]. Как дорогую ему память детства хранил незамысловатые предметы из их дома в Рябово: чернильницу, перьевую ручку, магнит, а также офорт «Село Рябово» (1885), несколько своих этюдов, написанных с натуры в окрестностях Рябово масляными красками, как, например, «Скворец. Вид из окна столовой на север» (1918–1924, из серии «Моя Родина»), «Село Мухино»[566] (1900) – на этюде рукой Аполлинария Васнецова сделана надпись: «С. Рябово 1900 – июль после 28 лет отсутствия (1878 г.), слова крестьянина из дер. Вахруши: – вицёй бы вас! Поштё отцёво гнездо бросили? (вятское произношение)»[567]. Серия вятских пейзажей, выполненная в довольно необычной для Аполлинария Васнецова технике, украшала одну из комнат его квартиры, а ныне включена в экспозицию Мемориального музея-квартиры художника.
По сей день в гостиной музея-квартиры сохраняется не только обстановка тех дней – антикварная мебель красного дерева в стиле ампир 1830—1840-х годов, но и завершающие убранство комнат изящная потолочная лепнина, осветительные приборы в стиле модерн. Дополнением интерьера служат предметы мебели неорусского стиля, созданные по рисункам хозяина дома. Прежде чем нарисовать эскиз, он изучал историю не только подобного вида мебели, но и мельчайших деталей интерьеров, несомненно, в свое время был одним из лучших знатоков и архитектуры, и декоративно-прикладного искусства Древней Руси. Художник создавал мебель в неорусском стиле и для себя, и на заказ, при этом из возможных пород древесины отдавал предпочтение, как правило, дубу. Немало мебели по эскизам Аполлинария Васнецова изготавливал в своей вятской мастерской Аркадий Васнецов, а их переписка позволяет судить, насколько они поддерживали друг друга, насколько неравнодушно относились к взаимным замыслам, творческим свершениям, жизненным событиям. Так, в 1896 году Аполлинарий Михайлович писал брату:
«16 августа 1896 года.
Здравствуй, Аркадий!
Получил ли ты мое письмо, в котором я говорил о шкафах на выставке[568], об их неудаче происшедшей от течи. Дело в том, что поправить здесь их почти нет возможности, т. к. и не знаешь их и негде. Лучше, чтобы их взять в Вятку и исправить шкапы и тогда уж выслать их в Москву на Виктора. Шкаф можно поставить у Мамонтовых, а буфет у Виктора[569], и там он найдет покупателя. Твои шкафы понравились, но комиссии присуждающей премии (с одним из них я говорил вчера), большинству нет, и большинство это ослы архитекторы по большей части из немцев, но по настоянию двух, а именно того, с которым я говорил, и еще одного художника присудили тебе бронзовую медаль»[570].
Во многом аналогичное по содержанию письмо Аполлинария Васнецова датировано 1899 годом:
«19 мая 1899 (?) года.
Здравствуй, Аркадий!
Как живешь, можешь? Я как-то послал тебе письмо, где извещал тебя о замках, что таковых, как прежде, не нашел, врежь какие-нибудь получше из тех, что найдешь в Вятке. Посылай оба шкафа. Сегодня нашел покупателя на другой шкаф в лице Морозова, того самого, который купил у меня картину и тем поправил мои делишки, а главное, поднял мой дух, и теперь я работаю с большей энергией, а главное, не связан на лето сидеть в Москве. Шкаф вполне готовый из темного дуба высылай по след[ующему] адресу налож[енным] платежом 200 р[ублей] вместе с пересылкой, так что плата за пересылку будет в числе 200 р[ублей].
Адрес: Москва, б. Трехсветительский пер. Сергею Тимофеевичу Морозову[571] – собств[енный] дом. Шкаф, смотри, чтобы не был где-нибудь треснут и упакуй лучше, а то в прошлом немного потерлась столешница, поэтому пролож[и] толще в местах соприкосновения с планками. Пошли через Булычева[572] и поскорее: я сказал ему, что шкаф уже готов, а тот, что для магазина, и пошли туда, т. к. я говорил уже о нем, и если его опять продашь, то обидятся, и больше ставить туда неловко.
