Исключительный дар Виктора Васнецова – умение достигнуть убедительного сплава реальности, вымысла, стародавних традиций – проявился и в картине «Избушка на курьих ножках», напоминающей о ее архитектурном сооружении на абрамцевских землях, а также о северных деревнях и охотничьих лабазах, которые и сейчас можно видеть в лесах далекого края. В Абрамцеве вслед за Виктором Васнецовым к старине Руси через архитектурный мотив обращались в этюдах Аполлинарий Васнецов («Яшкин дом». 1880–1886, «Избушка на курьих ножках». 1883), Илья Остроухов («Церковь в Абрамцеве», «Внутренний вид абрамцевской церкви». 1883), Василий Поленов («Верхний пруд в Абрамцеве». 1882). Отражение образов зодчества в значительной степени влияло на строй живописных произведений, придавало им иной оттенок идейно-смыслового звучания – по-новому свидетельствовало об интерпретации традиций старины.
Велико то влияние, которое Виктор Васнецов оказывал на художников абрамцевского круга, особенно его младших современников: Михаила Нестерова, Михаила Врубеля, Елену Поленову. Особо значимую роль во многих сферах деятельности кружка сыграла Елена Дмитриевна Поленова. Считая своим главным учителем Павла Чистякова, обучавшего ее рисунку и живописи, Елена Поленова также отмечала значительное влияние на ее творческие интересы произведений Виктора Васнецова, замечая, что: «…у Васнецова я не училась в прямом смысле слова, т. е. уроков у него не брала, но как-то набиралась около него понимания русского народного духа»[240]. Действительно, связь с васнецовскими образами заметна даже в иллюстрациях Елены Поленовой. В них нет прямого подражания стилистике художника, однако присутствует подобное поэтическое понимание духовной составляющей сказочных сюжетов.
Желая по-настоящему понять «русский народный дух», Елена Дмитриевна обнаружила неподдельный интерес ко многим разнообразным проявлениям фольклора. Как писал о художнице Александр Бенуа, «долгое время старалась она усвоить себе чисто русское, держащееся еще в народе понимание красоты, но когда она почувствовала, что достаточно прониклась им, то отложила и эту последнюю указку и совершенно отдалась свободному творчеству»[241]. В Абрамцеве художница руководила столярной мастерской, создав для нее с 1885 по 1894 год более ста проектов предметов мебели, формы которой были вдохновлены древнерусским искусством и его интерпретацией Виктором Васнецовым, а также большое количество эскизов для росписи посуды, вышивок, обоев и т. д. Абрамцевские мастерские были также местом бесплатного обучения крестьянских детей, что особо способствовало сохранению ремесел.
С увлечением знатока Елена Поленова, подобно Виктору Васнецову, собирала коллекцию предметов народного творчества, в которую входили расписная деревянная посуда и игрушки, а также узорчатые вышитые ткани. Ее путешествия по деревням Ярославской, Владимирской и Ростовской губерний, в которых художницу часто сопровождала близкая подруга, Елизавета Григорьевна Мамонтова, походили на настоящие научные экспедиции. Елена Поленова внимательно изучала и подробно зарисовывала предметы быта, орнаменты, покрывавшие резные стены деревянных храмов и изб, костюмы местных жителей, записывала со слов крестьян народные песни и сказки. Так рассказывала об этом сама художница: «Веду рядом работу по живописи и те этюды по народной литературе, о которых говорила тебе. Недавно стала ходить в деревню с этой целью. Сначала заставила болтать ребят, а теперь попала на старика, который упросил меня написать его портрет. Я согласилась. Во время сеанса он сидит, как манекен, так старается, а во время отдыха я заставляю его сказывать сказки, а сама записываю. Это очень увлекательно»[242].
Отношение к народной сказке в обществе всегда было несколько противоречивым. Оно, как и отношение к детской литературе в целом, менялось в зависимости от тенденций времени. С одной стороны, в деревнях даже в конце XIX века сказка занимала особое место в повседневной жизни, так как считалась одной из важных частей бытового уклада, часто имевшей обрядовое значение и связанной с сельскими праздниками. Она, так или иначе, сопровождала человека на разных этапах его взросления, поэтому ритуал рассказывания сказки, превращавшейся порой в настоящее событие, объединяющее всех членов семьи, что отразил, например, Василий Максимов в своей картине «Бабушкины сказки» (1867). В городской культуре, где человек зачастую оказывался оторванным от своих деревенских корней и народных традиций и где складывался собственный фольклор, сказка воспринималась иначе, независимо от быта, что было особенно заметно в образованных кругах.
