Еще продолжая трудиться над росписями в киевском соборе равноапостольного князя Владимира, Виктор Васнецов готовится к переезду в Москву, обустраивает семью в первопрестольной столице. О деталях этих событий узнаем из воспоминаний Алексея Васнецова: «В 1891 г., весной, мы переехали в Москву. Мне было тогда 8 лет. Поселились мы в доме Михайлова в Демидовском пер[еулке]. Мы заняли весь дом. Это был нижний этаж когда-то двухэтажного дома (верхний этаж сгорел). В сенях была лестница, которая упиралась в потолок, что было чрезвычайно интересно. В доме появилось много интересных вещей – кусок клыка мамонтова, лосиный рог, топор каменного века и др. вещи, нужные для картины каменного века, оставшейся в Москве. В доме были две большие комнаты и несколько маленьких. Одна, более светлая, служила отцу мастерской, др[угая] – иногда тоже мастерской, иногда гостиной. Часть ее была отгорожена занавеской, за которой стояла кровать отца, где продолжались сказки и рассказы. В этой комнате были и детские спектакли, которые мы начали устраивать в Москве (в Киеве их не помню). Сами написали пьесу и играли. Там были колдуны, колдуньи, царевичи и царевны. У отца были костюмы свои и взятые напрокат для картин. Зрителями были отец и мать, иногда бабушка, временами живущая у нас. Тут же бывали вечерние чтения. Столовая была рядом, очень небольшая…»[407]
В начале 1890-х годов Виктор Михайлович приступил к еще одному значимому начинанию, к воплощению своей давней мечты – строительству собственного дома в Москве[408], который получил широкую известность сначала в столице, позднее – во всей России. Художник решил возвести особняк на северной окраине столицы среди переулков и скромных строений Черной Троицкой слободы. Именно здесь, в 3-м Троцком переулке[409], по соседству с владениями Троицкого подворья Троице-Сергиевой лавры с храмом конца XVII столетия, освященным в честь Живоначальной Троицы, и Митрополичьими палатами, сооруженными на рубеже XIX – ХХ веков, он приобрел участок земли у крестьянки Ф. И. Родионовой, а также часть участка крестьян Филипповых.
Вероятно, эта местность привлекла его спокойствием тихой городской окраины, характерным старорусским колоритом жизни. Здесь, казалось, ничто не помешает уединению художника, необходимому для творчества в его доме-мастерской. Даже пролетки и извозчичьи повозки редко нарушали тишину. Троицкая слобода была застроена одноэтажными, реже двухэтажными домами, в основном деревянными, лишь иногда каменными. В них жили, как правило, представители купеческого и мещанского сословий. «Какой-то другой, особенный, совсем не московский мир»[410], – вспоминал племянник художника Всеволод Аполлинарьевич Васнецов. Выкупленный Виктором Михайловичем участок по северной границе соприкасался с пустующей землей, арендованной Троицким подворьем. В сентябре 1893 года в 3-м Троицком переулке начались строительные работы.
Помимо разработки проекта строительства собственного дома-терема в этот период художник участвовал во многих заметных общественных мероприятиях. По многолетней традиции в первый день нового года Виктор Васнецов принимал приглашение Мамонтовых, имевших в Москве дом неподалеку. Там 1 января 1893 года состоялось собрание мамонтовского кружка по поводу празднования пятнадцатилетней годовщины мамонтовских спектаклей. Многочисленные гости Саввы Ивановича расположились в гостиной, Виктор Михайлович поднялся и произнес искреннюю, глубокую речь, что стало одним из памятных моментов собрания. Его высокая и прямая фигура в темном сюртуке выделялась четким силуэтом в пространстве комнаты, залитого неярким светом зимнего солнца. На худощавом сосредоточенно-серьезном лице играли солнечные отсветы. Острый взгляд то направлялся на одного из присутствующих, то устремлялся вдаль. С воодушевлением, эмоционально, громче, чем обычно, он говорил, словно на одном дыхании:
«Господа, есть пословица: не красна изба углами, да красна пирогами. Изба, в которой мы теперь собрались, можно сказать, и красна углами, и красна пирогами. Да не в пирогах дело, не об них речь.
Не о хлебе одном жив будет человек, сказано – и поистине не о хлебе. Истина, добро, красота – необходимая и существенная пища человека, без них изведется человек, сгинет! Есть счастливые люди и семьи, которым Бог указал служить какому-либо из этих животворных начал.
