Сперва Вика просто не знала о таком свинстве. А когда узнала от друзей-мальчишек, то попробовала провести с Маргошкой воспитательную беседу. Естественно, толку из этого не вышло, и тогда Вика взяла и заявила обо всем на родительском собрании. И даже не побоялась признаться, что сама дает списывать. Такой скандал уже не удалось замять, и Маргошка все-таки лишилась своего бизнеса, ей запретил заниматься этим сам влиятельный папаша, чтобы не позорила его имя "честного" бизнесмена. Теперь она давала списывать бесплатно, но только своим прилипалам, из боязни потерять у них авторитет.
Такого Королева Марго никак не могла простить Вике, да только и поделать тоже ничего не могла. Ведь она и без того пыталась унизить ее с самого начала, но Вика просто не реагировала на провокации, не отвечала на обзывания. Маргошка лезла вон из кожи, пытаясь вывести ее из себя. И если у мальчишек, даже из старших классов, увлечение верховой ездой поднимало Викин авторитет вообще до немыслимых высот, то Королева Марго вместе со своими шавками тут же приклеила ей кличку "Кривоножка". Приклеила, скорее потому, что кавалеристов традиционно считают кривоногими. На самом деле, ноги у Вики если и выгнулись от тренировок, то совсем чуть-чуть, вовсе не портя ее спортивную фигуру. Но если тупые девицы к кому прицепятся, то от них спасу не будет.
Словом, все было относительно спокойно до сегодняшнего дня.
Несмотря на полу-бессонную ночь, Вика пришла в школу вовремя, даже несколько раньше нужного. Пожав руки всем мальчишкам, устроилась за первой партой и стала повторять урок.
А вот Маргошка сегодня притащила в класс модный журнал и уже минут пятнадцать обсуждала со своей свитой, какое выбрать платье на выпускной вечер. Сентябрь на дворе, а у них уже на уме такие глупости. Заметив появившуюся Вику, она крикнула:
— Эй, Кривоножка, иди к нам, мы и тебе что-нибудь присмотрим!
Вика и ухом не повела. Какое ей дело до платьев?
— Кривоножка! Я с тобой разговариваю! — не унималась Королева Марго. — Иди сюда, кому говорю!
Вика по-прежнему невозмутимо перечитывала учебник, хотя и так все прекрасно знала. Наконец, после еще двух-трех окриков, Маргошка потеряла терпение, приблизилась к ней и, стала что-то орать над ухом. Вика все так же не обращала на нее внимания. Тогда Королева Марго вырвала у нее из рук учебник и швырнула его куда-то в сторону выхода.
Вика поднялась на ноги и с достоинством проследовала к дверям. Вернувшись с учебникам, собиралась вновь сесть за парту, но Маргошка преградила ей путь.
— Слушай, Кривоножка! — начала она, брызгая слюной. — Ты вообще что себе позволяешь? Почему не хочешь быть как все нормальные девчонки? Почему не тусуешься с нами?
— Не твое дело, — сухо произнесла Вика.
— Ах, не мое? — снова захлебнулась слюной Маргошка. — Да кто ты такая вообще, чтобы так со мной разговаривать?
Вика демонстративно отвернулась к окну, а "королева" все продолжала распаляться:
— Ты вообще девчонка, или нет? Ты в чем собираешься на выпускной идти? Вот в этом, что на тебе сейчас? Ты всю школу опозоришь! Или может, пойдешь в своем халате, который весь в опилках? А партнера себе выбрала? Или будешь со стулом танцевать? Да ты вообще придурочная, психованная! Ты, наверное…
И тут она выдала такую фразу, что Вике стало по-настоящему плохо. О нет, это было не какое-то из привычных грязных ругательств, не обыденная для школьников грубость, а такое, что язык не поворачивается повторить даже одними намеками. Можно сказать лишь то, что всего одной фразой эта фифа даже не наплевала ей в душу, а оскорбила, унизила, смяла и растоптала все то, что было дорого Вике. Однажды, роясь в интернете, она случайно наткнулась на сайт, где было размещено множество фоток, изображавших именно то, о чем сейчас сказала Маргошка. В тот раз Вику чуть не вырвало прямо на клавиатуру, спас лишь характер победителя. Она побежала к папе и разревелась, уткнувшись ему в грудь. А надо сказать, что Вика никогда не плакала от физической боли, а только от душевной, которая пока что, накрывала ее нечасто. А когда папа приблизился к экрану, то даже не поверил, что такое может быть на свете. Его тоже чуть не вырвало.
И вот теперь услышать подобное в свой адрес!
И прежде, чем даже сама Вика успела сообразить, ее кулак врезался в накрашенные губы обидчицы. Она ударила коротко, без особого замаха, но совсем по-мальчишески, мощно и метко.
Надо сказать, что Вика вовсе не была отъявленной драчуньей, никогда первой не задиралась, но и от врагов тоже никогда не бегала. Зная себе цену, она старалась всегда проявлять мудрость сильного человека, и пускала в ход кулаки только когда пытались ударить ее саму или кого-то из младших классов. Ну, либо участвовала в мальчишеских турнирах, но это уже совсем другое дело. И вот как же надо было довести ее!
