Королева Марго завизжала и зарылась лицом в ладони. Весь класс разом загудел, причем мальчишеские голоса звучали явно одобрительно. Прозвенел звонок, но никто и не думал садиться за парту. Такого происшествия класс не знал за всю истории своего существования. Подумать только — ударить саму "королеву"! А Вика стояла, сама еще не слишком осознав случившееся.
И, наконец, раздался чей-то злобный голос:
— Никифорова! К директору, с вещами!
***
Директриса их школы, Людмила Николаевна Тычинкина, была именно из той породы учителей, которую и близко нельзя подпускать к детям. Бывают директора строгие, но справедливые, вызывающие невольное уважение даже у самых отъявленных хулиганов. Людмила же не обладала никакими достоинствами, кроме громкого голоса. Сердце свое она то ли забыла в Кощеевом сундуке, то ли сдала на хранение Снежной Королеве. Объяснять ей что-либо было бесполезно. Она прислушивалась (или прислуживалась) лишь к сильным мира сего, в том числе, к предпринимателю Воронкину.
Вика стояла посреди директорского кабинета и раздумывала, что же делать дальше. Она даже с трудом разбирала, что там бубнит Людмила.
— …Сейчас Риточку повели к врачу, там ее подлечат и освидетельствуют. Твое счастье, если ты ей зубы не выбила. Тогда, может быть, избежишь колонии, мерзавка. А может, и не избежишь.
Зубы, скажет тоже! Вика все же смогла рассчитать силу даже в такой момент и понимала, что самое большее — расквасила Маргошке губы. Может быть, при нормальном директоре и при другой причине удара, можно было бы избежать серьезного наказания. Но ведь не скажешь никому про такое, тем более, этой ледяной глыбе Людмиле. Что она понимает в живых людях? Может, ребята заступятся? Нет уж, лучше не надо — девочка надеялась, что у них хватит ума не повторять сказанное Маргошкой. И Вика подумала, что придется ей сейчас умереть, как купцу Калашникову, в плену собственной чести.
— Ну же, отвечай, мерзавка, почему ты ударила бедную Риточку?
Вика мысленно усмехнулась при слове "бедную", затем сделала глубокий вдох и отчеканила сухим языком полицейского протокола:
— Я ударила гражданку Воронкину из хулиганских побуждений на почве личной неприязни. Вину признаю, но не раскаиваюсь, так как считаю свой поступок классовой борьбой.
— Ишь ты! — оскалилась директриса. — Слова-то какие знает! Классовая борьба! Может, еще революцию нам устроишь? И откуда только нахваталась такого? Небось, от своего папаши-дауна…
При этих словах глаза девочки так и вспыхнули. В голове промелькнуло безумное желание поступить с Людмилой так же, как с Маргошкой, и потом уже пусть будет, что будет — вылет из школы, потеря аттестата и намечавшейся золотой медали, колония, или уже взрослая тюрьма — она толком не знала. Но девочка тут же поняла — надо сдержаться хотя бы ради папы — он такого не переживет.
— Что зыркаешь? — перехватила ее взгляд директриса. — Да, папаша твой — даун, вырастил тебя на нашу беду. И, кстати, без него больше в школе не появляйся.
— Отец в командировке, будет только через неделю, — бесстрастно ответила Вика. Вообще-то она всегда называла его папой, даже в школе, но теперь не хотела, чтобы такое мягкое, домашнее слово звучало в кабинете этой эсэсовки.
— Ничего не знаю! Всё! Проваливай!
Когда Вика, не прощаясь, распахнула дверь, Людмила прокричала ей вслед:
— Кстати, Никифорова, я уже позвонила Риточкиному папе, сообщила ему о случившемся! Он собирается подать на тебя в суд, независимо от того, каково будет заключение врача!
***
Домой Вика решила не идти — все равно папа вернется еще очень нескоро. Что она ему скажет, вот вопрос. Конечно, он ее поймет, и, наверное, даже одобрит, мол, так их, бей буржуйское отребье! Но вот что же, все-таки, делать? Ведь, как ни крути, она втянула их в очень крупную передрягу. Папа этого ей не скажет, но она понимала, что этот так.
Улица в этот час была совершенно пустынна. Дело в том, что на ней располагались сразу две школы, а сейчас еще не кончился даже первый урок. Вика ногу за ногу добрела до тупика, где располагался книжный магазин. Зайти, что ли, "заесть" стресс хорошей книжкой? Деньги у Вики всегда были с собой — даже в младших классах старшеклассники не осмеливались грабить ни ее, ни всех тех, кого она брала под свою защиту. А, впрочем, магазин еще закрыт. Да и скучновато там стало в последние годы, эффект сюрпризов, что ли, исчез?
За этими рассуждениями ноги сами вынесли девочку к станции. Ну что ж, это судьба. Вика поднялась на платформу, дождалась ближайшей электрички и махнула в Валерьяновку. Ладно, пошли они все. Вика решила до папиного возвращения забить на эти дрязги и, как ни в чем не бывало, отправиться в конюшню. Лошади — они такие, они любую душевную рану залечат. Вроде бы, даже есть такое понятие — иппотерапия, то есть, лечение с помощью лошадей.
