Вильям Шекспир полностью

И вотъ, если съ точки зрнія выбора жизненныхъ и историческихъ явленій для воспроизведенія взглянуть на творчество великаго драматурга, то предъ нами развернется вполн цльная симфонія отзвуковъ его душевныхъ переживаній и обрисуется естественная смна переливовъ той окраски, въ которой являлась жизнь предъ созерцавшимъ ее высокимъ духомъ Шекспира.

Было время, когда жизнь захватывала Шекспира только со стороны сладкихъ чаръ своихъ, вначал высоко-поэтическихъ, какъ мимолетное видніе любви Ромео и Джульеты, затмъ просто жизнерадостныхъ, какъ y Фальстафа. Но подъ приманкой ароматныхъ цвтовъ наслажденія тонкое чувство творца Гамлета очень скоро распознало запахъ гнили и разложенія, и мрачное настроеніе Гамлетовскаго періода раскрыло зрителю Шекспировскаго театра весь ужасъ нашего бытія. Умъ мене разносторонній ограничился бы этимъ мрачнымъ міропониманіемъ, манящимъ къ себ своею стройностью и нравственнымъ ригоризмомъ. Но въ Шекспир было слишкомъ много жизненныхъ силъ, чтобы удовлетвориться однимъ инертнымъ отрицаніемъ. Вотъ почему онъ, въ конц концовъ, изжилъ пору отчаянія, и творчество его закончилось гармоническимъ аккордомъ послднихъ «романическихъ» пьесъ. Здсь снова жизнь полна очарованія, но уже не для насъ, a для нашихъ преемниковъ въ жизни, которые въ свою очередь посл поры очарованія пройдутъ весь ужасный циклъ разочарованія, чтобы въ конц концовъ успокоиться на мысли о круговорот мірового процесса. Если подвести все это подъ философскую схему, то передъ нами полное воплощеніе въ художественной форм великаго закона развитія мірового процесса, установленнаго Гегелемъ. Предъ нами тезисъ, антитезисъ и синтезисъ пониманія сущности жизни.

A если говорить мене мудреными словами, то передъ нами схема душевной жизни великаго мудреца. Онъ былъ очарованъ жизнью, пока въ немъ кипли молодыя силы; онъ почувствовалъ горькій привкусъ жизни, когда угаръ первыхъ упоеній прошелъ; онъ примирился съ темною стороною жизни, когда въ его собственномъ дом снова расцвла молодая жизнь. Но это примиреніе не есть обычное довольство состарившагося и устроившаго свои длишки человка. Это та мудрость, которая сквозь мелкую суету жизни увидла очертанія вчности. Такова общая схема душевной жизни Шекспира. Конечно, не Шекспира — дльца, a Шекспира — творца, когда онъ, переставая принадлежать самому себ, безгранично высоко подымался надъ интересами мышьей бготни повседневной жизни.

Присмотримся теперь къ нкоторымъ деталямъ этой схемы.