– Может быть, и ты с нами поедешь? Зачем тебе оставаться? – предлагает она. – Такси подождет…
– Спасибо, – отказываюсь я. – У меня еще остались тут небольшие дела.
Ингрид понимающе кивает.
– Конечно. Но… хоронить-то, выходит, некого? Тру… Я хотела сказать, тело не нашли?
За меня отвечает Лучано:
– Еще есть надежда, что его вынесет со временем на берег. Если, конечно, крабы его не… Иначе ей даже не получить справку о смерти. А это всегда неудобно в практических вопросах, ну… когда кто-то считается не умершим, а пропавшим.
– О да, разумеется! – соглашается шведка.
Все испытывают неловкость от моего присутствия. Я, словно заразу, занесла горе в наш маленький райский уголок, и теперь на мне лежит вина за испорченный день. Или дни. Два? Три? Сколько люди хранят память о чужой смерти? Тема эта современным человечеством традиционно обходится стороной как неприятная, досадная, даже раздражающая из-за того, что невольно служит напоминанием о том, чего каждому из нас не избежать.
– Я тоже скоро уеду, – говорю я, чувствуя потребность оправдаться. – Пробуду здесь не дольше недели, возможно, меньше. Мне пора в Москву. Работу искать надо. Много дел.
– Ню-ню. Идиотам закон не писан, – еле слышно комментирует Жанна, не оборачиваясь.
Мы молча наблюдаем, как лодка утыкается днищем в песок и замирает, покачиваясь от ударов небольших волн.
Старушка прижимается ко мне и три раза целует меня щекой в щеку. Жанна бросает на меня короткий, но задуманный как «выразительный» взгляд и не целует. Вообще не подходит, просто бурчит сквозь зубы: «Счастливо оставаться». Выскочивший из лодки таксист уже выбросил на берег привезенные для Лучано продукты и начинает перекидывать через борт чемоданы уезжающих. Жанна и Ингрид снимают обувь и заходят по щиколотку в воду. Арно заворачивает штанины повыше и, тоже подойдя, подает старушке руку, помогая ей забраться внутрь шаткого суденышка.
– А то, может, все-таки поедешь с нами? – еще раз с надеждой спрашивает меня Ингрид, устроившись на доске, служащей сиденьем, и на всякий случай крепко вцепившись обеими руками в борта.
– Нет. Спасибо. Через несколько дней.
– Ну смотри. А то скоро полнолуние. – Шведка опасливо косится на голубое небо. – На полнолуние вечно все не слава Богу. В смысле, и так-то все уже нехорошо… А к полнолунию и того бывает хуже.
– Типун вам на язык, – говорит Лучано.
– Да, да, верно, это я что-то не то, как обычно, сморозила, – поспешно извиняется Ингрид и крестится.
Жанна молча отказывается от руки Арно и сама забирается в лодку. Таец отталкивает судно от берега, разворачивает носом к горизонту, ловко запрыгивает и дергает за веревку, заводя мотор.
– Ну, с Богом! – говорит Лучано и машет рукой.
Я тоже поднимаю свою руку и, забыв помахать, просто держу ее поднятой над головой.
– К черту! – кричит Ингрид и лодка трогается.
Несколько раз опасно прыгнув на волне, она выравнивается и бодро удаляется от берега.
– Хорошо еще с погодой повезло, – говорит Лучано, когда пассажиры уже не могут нас слышать. – В шторма отсюда не выбраться. Кидает на рифы и в щепки, сколько лодок уже поразбивалось. Если богатые русские туристы поедут, построю тут нормальную пристань.
– Ну еще парочка таких русских групп, как была, и можно хоть аэродром строить, – замечает ему Арно.
Итальянец покашливает в кулак и ничего не отвечает.
Проводив глазами такси, пока оно не превратилось в маленькую черную точечку у горизонта, мы начинаем расходиться.
– Хочешь, доведу тебя до дома? – дотрагивается до моего плеча Арно.
– Не надо. Я сама.
– Как хочешь. Кстати, тут у меня осталось кое-что твое.
Он лезет в карман штанов и достает оттуда что-то маленькое и блестящее. Я подхожу ближе. На его ладони переливается на солнце мой браслетик с ключиком.
– Где ты его взял? – спрашиваю я.
Арно смотрит поверх своих очков, его глаза полны иронии.
– Там, где ты его потеряла.
Я беру браслет и кидаю на дно своей холщовой сумки.
– Выходит, ты все это время знал?
– Что? Что ты была там в ту ночь? Да. И дело не в браслетике. Я тебя видел тогда, в окно.
Ничего не отвечая, я разворачиваюсь и ухожу в сторону «Виллы Пратьяхары». Арно догоняет меня и идет рядом.
– Ты обиделась?
– Я? Нет.
– Обиделась.
– Почему ты его раньше не отдал?
– Не хотел делать этого при твоей подруге. Это бы всех выставило в дурацком свете, и тебя, и ее. Хотя… Напрасные старания, она все равно меня возненавидела.
– И, возможно, ей было за что.
– Ты так считаешь? И за что же?
– Ты переспал с ней и не обращал на нее после этого внимания.
– Это она переспала со мной. Она хотела этого гораздо больше, чем я. Так что, не знаю, на что можно было обижаться. По-моему, я сделал все именно так, как вы обе и хотели.
– Обе?
– А разве нет?
– Идиот.
– Не спорю. Но ты же получила удовольствие?
Я молчу.
– Получила или нет?
– Уходи.
– Сейчас уйду. Я просто хотел рассказать тебе одну историю.
– Поучительную?
– Вряд ли. Скорее, что-то объясняющую.
Я останавливаюсь и смотрю ему прямо в глаза.
– Рассказывай и уходи.
– Помнишь, я говорил, что жил с бабушкой на ферме, а там рядом была еще одна, побольше, на которой жили типа бывшие хиппи?
