— Я позвонила в компанию, где работала Рейчел, и попросила дать телефон ее брата. На случай, если вы захотите с ним пообщаться. Правда, я соврала, будто звоню по поручению вашей экономки, якобы Рейчел забыла в замке кое-какие вещи, мы их нашли и хотим вернуть. Секретарь мне ответила, что понятия не имела о визите Рейчел в Виндзорский замок. Я совсем забыла, что встреча была секретной — точнее, решила, что ее коллеги в курсе. А оказалось, они ничего не знали — по крайней мере девушка, с которой я говорила, не знала точно.
— Бог мой… Надеюсь, вы не упомянули о цели встречи? — спокойно уточнила королева. Неприятно, но не смертельно.
— Нет, конечно. Но она, то есть эта девушка, очень удивилась, что Рейчел вообще куда-то ездила. Она несколько дней болела, на работе не появлялась. Я спросила, сколько именно дней она отсутствовала, секретарь сказала, неделю до смерти, то есть примерно с того самого приема в Виндзоре.
— Спасибо, Рози, — задумчиво проговорила королева.
— Нужно ли кому-то об этом сообщить?
— Поинтересуйтесь у инспектора Стронга, как бы невзначай, всех ли гостей из списка они опросили после гибели мистера Бродского. Хотя, по-моему, всех. Да скажите управляющему, что меня беспокоит организация безопасности и я хотела бы, чтобы он уточнил, все ли процедуры были соблюдены в тот день и на следующий — проверяли ли у посетителей документы. Думаю, он уже это уточнил. Пусть сообщит мне, что удалось выяснить.
Королева не была суеверной, однако часто замечала, что беда не приходит одна. На следующий день, после многообещающего отчета, в течение часа пришли сразу три дурные новости.
Она готовилась к очередному заседанию Тайного совета, когда к ней заглянула Рози.
— Ваше величество, звонил Билли Маклахлен.
— Прекрасно. Ему удалось выяснить что-нибудь интересное?
— В общем, да. Результаты токсикологической экспертизы тела Рейчел Стайлз оказались немного странные. В крови ее, помимо кокаина и алкоголя, обнаружен транквилизатор, который ей не прописывали. Однако, насколько мне известно, она долгое время лечилась от тревожного расстройства. Ведь она так рано осталась круглой сиротой.
— Ясно.
Следующая новость, которую сообщила Рози, поставила крест на смутных подозрениях королевы. Подчиненные главного инспектора Стронга после убийства Максима Бродского действительно опросили всех, кого считали нужным, в том числе и Рейчел Стайлз, которая была дома, в Докленде, и, несмотря на грипп, с готовностью ответила на вопросы детективов. То есть как минимум была в курсе дела.
В довершение всего управляющий замка велел начальнику службы безопасности дважды проверить правильность процедур: все протоколы оказались соблюдены. Если вместо Стайлз в замке была другая девушка, подмену организовали поистине виртуозно.
Третий удар оказался самым сильным.
Хамфрис (как ей показалось, не без удовольствия) сообщил, что команде из Круглой башни удалось обнаружить: в прошлом году Сэнди Робертсон купил в интернет-магазине точь-в-точь такие же кружевные трусики, как те, что обнаружили возле тела Максима Бродского. А значит, разгадка близка.
До срока, который королева сама себе назначила, оставалось совсем немного, и она спросила себя, удалось ли ей продвинуться в расследовании. Она не сомневалась, что напала на след, однако команда Стронга невольно опровергла ее гипотезу. В следующие дни она будет занята так, что продолжить поиски не останется времени. Грядут исторические события, наблюдать за которыми будет весь мир. А бедняга Сэнди Робертсон подождет.
Мысль об этом казалась невыносимой, но ничего иного не оставалось.
В детстве ее спросили, чем она хочет заниматься, когда вырастет, и она ответила: жить в сельской местности, рядом с животными. Последний месяц она именно так и живет, но в следующие несколько дней придется побыть королевой.
До юбилея оставались сутки, но в среду они с Филипом по случаю празднования пятисотлетия Королевской почтовой службы посетили Виндзорское отделение связи. День выдался погожий, толпа приветствовала ее радостными криками, махала флажками. Анжела удачно выбрала для нее розовое пальто и шляпу: при солнечном свете они прекрасно выйдут на фотографиях. Отделение связи собирались назвать в ее честь, там открыли выставку, которую ей предстояло осмотреть, и выпустили непременную памятную марку.
Церемония получилась оживленной, но следующее мероприятие оказалось еще более типично британским: они отправились в расположенные неподалеку сады Александры[29], где нужно было открыть новую эстраду; дети спели, показали фрагмент из “Ромео и Джульетты” — как раз шел Шекспировский фестиваль школьных театров.
В замок они с Филипом вернулись такими уставшими, что отправились отдохнуть перед ужином с членами семьи, которые уже начали съезжаться к завтрашнему торжеству. В личных покоях собрались дети, внуки, правнуки. Большинство из них она не видела с тех пор, как они после Пасхи, незадолго до званого вечера, позировали для семейных портретов.
