От замка, который сейчас величественно высился позади, над деревьями, до спортивных арен было пять минут езды. Филип числился смотрителем Большого парка, крайне ответственно относился к своим обязанностям и любил следить за подготовкой всех важных мероприятий — и не было ничего важнее конного шоу, в котором на этот раз примет участие рекордное число лошадей, несколько тысяч посетителей и съемочная группа с телеканала Ай-ти-ви.
Пока что на будущих аренах царил кавардак: повсюду грузовые платформы, металлические стойки и бесконечные ряды переносных барьеров. Взволнованный бригадир в каске и строительных ботинках с металлическими носами показал, где разместят фургоны с лошадьми, где лошадей будут кормить и поить, где поставят торговые палатки.
Чуть дальше подновляли трибуны.
— Королева сюда приезжает с сорок третьего года, — рассказывал Филип бригадиру. — С самого первого шоу. Тогда в нем еще и собаки участвовали. Правда, потом лабрадор стащил у короля сэндвич с курицей, и с тех пор собаки больше в шоу не участвовали. — И Филип разразился лающим смехом, так что бригадир отшатнулся.
— Не лабрадор, а помесь овчарки с борзой, — поправила королева. — Тогда собрали триста с лишним тысяч фунтов. Хватило на семьдесят восемь “Тайфунов”.
— Вы о воздушных потоках, мэм? — бригадир озадаченно нахмурился.
— О воздушных
— Мой дед участвовал в Дюнкеркской операции, — доверительно признался бригадир, раз уж речь зашла о войне.
— Надо же, как интересно. Он вернулся с войны?
— Да, мэм. Потом играл за “Шеффилд уэнсдей”[36]. Его не стало пять лет назад. Всегда был здоров как бык, лишь перед смертью сдал.
— Какой молодец. — Вряд ли он был намного старше меня, подумала королева. Наше поколение умеет цепляться за жизнь.
Вернувшись в замок, она порадовалась, что выбралась подышать. Теперь же ей предстояло вникнуть в массу самых разных дел. Снова съедется вся семья, вдобавок прибудет король Бахрейна со свитой. Нужно решить вопрос с постельным бельем для комнаты 225, лучших апартаментов для особых гостей. Экономка заметила, что выбранное белье поизносилось. Разумеется, стелить его теперь нельзя, но, быть может, заказать новое, тоже с вышивкой по моде 1900-х годов? Тогда чем его заменить, пока белье не будет готово? И не расстроится ли чета Линли, если им отведут другие покои, поскольку в тех, в которых они обычно останавливаются, разместят еще кого-то? А потом пришла пора наведаться к ответственному за содержание и ремонт часовни Святого Георгия (он жил там же, неподалеку) и принять судьбоносное решение о цвете иллюминации.
Едва она покончила с делами, как пришло сообщение от тренера Барбере Шопа: конь растянул мышцу, и нельзя было поручиться на сто процентов, что он примет участие в шоу. Ужасно жаль, если его не будет. Он вполне мог бы выиграть скачки и, вне всякого сомнения, достоин победы, вдобавок она не видела его несколько месяцев и с нетерпением ждала, когда тренер привезет его из Эссекса. Так что, когда в Парадном коридоре к королеве подошел хмурый сэр Саймон, она сказала:
— Никаких плохих новостей. С меня на сегодня хватит.
Однако Саймон в ответ не скривил губы в сардонической улыбке, а помрачнел еще сильнее.
— Могло быть хуже, Ваше величество.
Не самое обнадеживающее начало.
— Ладно. Говорите.
Они вошли в Дубовую столовую, окна которой смотрели во внутренний двор, королева села, и сэр Саймон сообщил, что Сэнди Робертсон, ее любимый слуга, наглотался парацетамола и сейчас лежит в больнице Святого Томаса; его обнаружила дочь в их квартире в Пимлико.
— Благодарю, Саймон.
Королева убита горем, подумал сэр Саймон. Она в растерянности, не знает, что делать. Он попятился прочь из столовой, чтобы дать ей время вытереть слезу, если будет необходимость.
Оставшись одна, королева вздохнула.
— Ублюдок, — пробормотала она, имея в виду вовсе не беднягу Сэнди.
Время шло, а расследование не продвигалось. На кухнях, в прачечных и в кабинете распорядителя двора у всех сдавали нервы, то и дело вспыхивали ссоры из-за избытка кофе и нехватки сна. Кондитер разливал по формам уже третью партию шоколада для нового вида трюфелей, которые через две недели будут подавать на одном из больших приемов. Он уже два дня бился над ганашем для глазури, но пока безуспешно. А ведь через считаные часы ему придется собирать все формы и прочее оборудование, чтобы везти обратно в Букингемский дворец. Слуги взяли только самое необходимое, те инструменты, с которыми работают каждый день, но все равно получилось немало. Затем настанет пора подготовки к приему на открытом воздухе, потом нужно будет вернуться в Виндзор и всего за три дня подготовиться к конному шоу.
