Помощница дворецкого, некогда столь проницательно рассуждавшая о том, правильно ли полиция расследует сексуальные игрища мистера Бродского, теперь задавалась вопросом, свое ли место занимает. Она долгие годы мечтала служить королеве. Прошла сложнейшее обучение, и когда на финальном собеседовании услышала “вы приняты”, не помнила себя от счастья. Но последние несколько дней она ложилась спать во втором часу ночи. Одна рабочая смена перетекала в другую. Сегодня утром на нее наорал принц Эндрю за то, что она случайно загородила ему проход, когда тащила два тяжелых стула. Она не в обиде — знать бы только, ради чего терпеть. Если таких преданных слуг, как милейший Сэнди Робертсон, ни с того ни с сего отправляют домой, всем остальным запрещают с ним общаться, а потом бедняга и вовсе оказывается в больнице. Вот до чего дошло? Вот чего следует ждать? В интернете сотрудникам с ее навыками и опытом предлагают вакансии с шестизначными окладами в роскошных особняках в теплых странах. Надо будет вечером посмотреть еще раз.
В кабинете в Нормандской башне, окна которого выходили на его личный сад, разбитый на месте старого рва, сэр Питер Венн просматривал график встреч на следующую неделю, готовясь в отсутствие королевы исполнять обязанности номинального главы замка. Он чувствовал, что на кухнях и в коридорах царит волнение. Обычно после большого мероприятия наступал покой, но сейчас сэр Питер ежеминутно помнил, что в Круглой башне работают полицейские и расследование еще не закончено. А вчера ни с того ни с сего ему позвонил журналист и принялся задавать неудобные вопросы о русском и о том, почему не обнародовали результаты вскрытия. Досужее любопытство рано или поздно сменится кое-чем посерьезнее, кто-нибудь обязательно докопается до правды. И тогда пиши пропало.
Старшая экономка отчиталась о новых планах по размещению гостей на время конного шоу. Жена сэра Питера, обычно служившая образцом невозмутимости, встревожилась не на шутку. Ей случалось принимать послов, фельдмаршалов, герцогинь и даже двух космонавтов, но как произвести впечатление на Энта с Деком[37] и Кайли Миноуг?
Рози чувствовала, что атмосфера сгущается, точно летом перед грозой. Она старалась сохранять самообладание, но видела, что домочадцы трудятся, не жалея сил, и понимала, что объединяет их нечто хрупкое, неуловимое. То самое, из-за чего она не стала терзаться угрызениями совести, когда кузине Фран пришлось назначить свадьбу на время отпуска Рози. То, из-за чего она была готова работать в выходные, ютилась в комнатушке с вечно сырой внешней стеною, смирилась с тем, что впредь не сможет праздновать с родными ни дни рождения, ни Рождество.
Можно было назвать это долгом, доверием, симпатией, но эти чувства должны быть взаимными. Поэтому случившееся с Сэнди Робертсоном пошатнуло основы замкового мирка. И что дальше? Как быть всем этим людям, которые кладут жизнь — причем охотно — на то, чтобы удовлетворить потребности одного-единственного человека? Что делать, если доверие исчезнет, если симпатия обернется злобой? Такого потрясения система не выдержит.
Рози сделала то же, что и всегда, когда чувствовала, что у нее сдают нервы: переоделась и отправилась на пробежку. Наматывая мили по Большому парку, она размышляла над тем, что удалось узнать. Несомненно, полиции следует сосредоточиться на смерти Рейчел Стайлз. Та пила, принимала наркотики, и в комнате Бродского обнаружили образец ее ДНК. Быть может, она убила его и покончила с собой? Но как тогда быть с гибелью другой девушки, Аниты Муди? Стайлз и ее убила?
За сорок минут быстрого бега Рози так и не разгадала загадку, но ей стало гораздо лучше.
— Я смотрю, вы повеселели, — заметил сэр Саймон, когда Рози вернулась в кабинет. — Получили добрые вести о матушке?
В ответ Рози беззастенчиво сочинила историю чудесного исцеления. Всплеск эндорфинов после пробежки помог ей продержаться до вечера.
Неделя приближалась к концу. В субботу днем Билли Маклахлен сидел за рулем четырехлетней “хонды сивик” и в который раз удивлялся, как же, черт побери, далеко этот Саффолк… отовсюду. Там, конечно, красиво, но пока доедешь — с ума сойдешь.
Радиостанция классической музыки, которую он обычно слушал в дороге, здесь уже не ловила, и в наступившей тишине он размышлял о вчерашнем разговоре с девушкой в Эджвере. Она преподавала музыку в элитарной школе для девочек на севере Лондона и руководила секцией нетбола. Он поймал ее между репетицией хора и разминкой у десятиклассниц из команды второго дивизиона: они взяли в учительской кофе в керамических кружках с толстыми стенками и устроились на заднем ряду в пустом классе.
