Девушка совершенно точно произнесла слово “эскорт”. Где-то через полчаса, когда кофе остыл, а разговор потеплел. Билли потом обязательно прослушает запись в телефоне, но он и так не сомневался в своей памяти. Вроде бы она сказала следующее: “Я знала, что у нее дела идут хорошо, она любила модную одежду, как-то я увидела ее в шикарном пальто и уже потом поняла, что оно из последней коллекции «Гуччи». У нее была сумочка от Ани Хиндмарч, я о такой давно мечтала, спросила ее, ты с рук брала, она сказала, нет, новая. Еще у нее была сумка «Малберри», она с ней все время ходила, тоже новая. Не подумайте чего, но пару раз я даже предположила… нет, не стоит об этом”.
— Говорите.
— Ну ладно… не подумайте, что я сплетница, но я решила, что она стала эскортницей. Да, знаю, глупо. Анита была не из таких. Вообще о своих мужчинах она особо не рассказывала. Но у нее была куча модных шмоток, а ведь певица она не лучшая. Хорошая, но… наверное, просто везучая.
Может, и везучая. Несомненно, талантливая. Анита училась с этой девушкой в университете: у нее был диплом по вокалу. Маклахлен выстраивал образ Аниты по разговорам с ее давними друзьями. Одним представлялся бывшим учителем, которого ее смерть задела за живое, и он решил разузнать, чем она жила после школы. Другим — репортером, который пишет статью о самоубийцах. Не исключено, что полиция решит отработать эту версию, и им совершенно незачем знать, кто их опередил. Через пару часов, когда он наконец доберется до Вудбриджа, назовется старым другом семьи, который собирает воспоминания об Аните, чтобы передать ее родителям в Гонконг.
Насколько ему удалось выяснить, Анита была невероятно целеустремленной. После частной школы-пансиона в Гемпшире поступила в лондонскую Школу востоковедения и африканистики — изучала музыкальные традиции народов Африки, Азии и Ближнего Востока. Затем получила диплом в Королевском колледже музыки, где заработала репутацию хорошей, если не блестящей, вокалистки.
На последнем курсе Школы востоковедения друзья стали замечать, что Анита явно разбогатела. Нет, она по-прежнему снимала квартирку в убогом районе, как и они сами, но чаще ездила отдыхать, лучше одевалась, купила машину, ярко-розовый “фиат 500”: все это подтверждали гламурные фоточки в инстаграме.
Все, кроме подруги-учительницы, считали, что Анита зарабатывает бешеные деньги на круизах и частных заграничных вечеринках. На некоторых снимках из жарких стран Анита позировала в шикарных отелях — с фонтанами во внутреннем дворе, с “макларенами” под пальмами у входа. В свете роскошных люстр Анита в бальном платье выглядела на удивление естественно. Потом она взяла в ипотеку симпатичную квартирку в Гринвиче, окнами на реку, неподалеку от О2[38].
Какая девушка в двадцать с небольшим может купить квартиру в Лондоне? Часть друзей решила, будто деньги ей дали родители, но те, кто близко знал Аниту, уверяли, что родители ее живут скромно — да, у них действительно своя языковая школа в Гонконге, но на обучение дочери в частной школе они наскребали с трудом.
Итак… Кто же оплатил Аните квартиру, кто покупал ей дизайнерские сумки? Может, у нее был спонсор? Школьная подруга Аниты сказала, что та продолжала тесно общаться с преподавателем, который вел у нее уроки музыки в старших классах. Может, ей нравились мужчины в возрасте? Этот учитель уже вышел на пенсию и поселился в Саффолке; он согласился встретиться с Билли. Маклахлен перебирал в уме возможные варианты. Не исключено, что мистер де Векей любил ее… по-отечески. А может, не видел Аниту лет десять и ничем ему не поможет.
Но по телефону Маклахлену так не показалось. В дрожащем голосе учителя сквозили неуверенность и испуг. Ему явно будет о чем рассказать.
Маклахлен ехал через Эссекс по магистрали А12 в сторону побережья, гадая, что именно услышит.
После чая королева отправилась в личную часовню. После пожара 1992 года на месте старой сделали Светлое фойе, в котором встречали гостей. Именно в часовне начался пожар, и здесь слова молитвы не шли ей на ум.
Она понимала, что время это исправит. Время лечит практически любые раны. И все-таки не жалела о принятом решении.
В новой часовне — перестроенном коридоре — был величественный псевдоготический потолок из дуба, выкрашенный в небесно-голубой цвет. Над проектом часовни работала вся семья: их личный вклад в сооружение дворца. Чарльз заседал в архитектурной комиссии, Дэвид Линли спроектировал алтарь (скромный и простой, как она любит), а Филип с мастером придумали витраж, мимо которого она сейчас прошла.
