Въ двѣнадцать часовъ ей принесли съ почты письмо. Она тотчасъ узнала почеркъ Алисы и, распечатавъ письмо, увидѣла, что оно очень длинно; прочитать его тотчасъ же у нея не было времени, но нѣсколько словъ, бросившихся ей въ глаза, заставили ее страшно желать поскорѣе ознакомиться съ его содержаніемъ. Но ей нельзя было ни на минуту отлучиться отъ дѣда. Въ два часа пріѣхалъ докторъ и пробылъ вплоть до вечернихъ сумерокъ. Въ восемь часовъ вечера старика не стало.
Невесело было положеніе бѣдняжки Кэтъ среди стараго замка. Не то, чтобы смерть дѣда была для нея неожиданнымъ ударомъ:-- она давно къ ней приготовилась. Старикъ довольно таки пожилъ на свой пай и самъ зналъ, что пора ему на покой, но все же присутствіе смерти имѣетъ въ себѣ что-то плачевное и торжественное. Къ тому же, Кэтъ была одна-одинешевька въ Вавазорскомъ замкѣ; по сосѣдству у нея не было ни души знакомой. До пріѣзда тетушки Гр.инау и брата должно было пройдти, по меньшей мѣрѣ, дня два, а тутъ еще у нея были полны руки самыхъ непріятныхъ хлопотъ. Прислуга замка была для нея плохой подмогой. Весь домашній штатъ состоялъ изъ стараго дворецкаго, до того удрученнаго ревматизмами и различными немощами, что онъ почти никогда не выходилъ изъ своей коморки; изъ мальчика, справлявшаго за послѣднее время и свои дѣла, и дѣла дворецкаго; изъ старухи, годной только въ должность сидѣлки, и изъ двухъ неотесанныхъ крестьянокъ, числившихся въ должностяхъ кухарки и горничной.
Въ день смерти стараго сквайра Кэтъ часа два бродила по комнатамъ безъ всякой опредѣленной цѣли. Письмо, лежавшее въ ея карманѣ, не выходило у нея изъ ума, и въ душѣ она сгорала нетерпѣніемъ поскорѣе црочитать его; но ее удерживало какое-то ложное чувство приличія: ей казалось, что въ такую минуту всѣ ея мысли должны принадлежать усопшему.
Такого рода обязательное гореванье невольно приводитъ на память анекдотъ о той дамѣ, которая освѣдомлялась по секрету у своей пріятельницы -- умѣстна ли при глубокомъ траурѣ жареная курица подъ хлѣбнымъ соусомъ; или другой анекдотъ о коронованной особѣ, ощутившей великое облегченіе въ своей горести послѣ того, какъ одинъ изъ придворныхъ завѣрилъ ее, что пикетъ -- траурная игра.
Наконецъ, часовъ въ одиннадцать, Кэтъ рѣшилась прочитать письмо.-- Такъ какъ письмо это находится въ связи съ ходомъ моего разсказа, то я привожу его здѣсь цѣликомъ:
Улица королевы Анны. Апрѣль 186...
Милая Кэтъ,
"Я не знаю, съ чего начать это письмо, какъ высказать тебѣ все, что у меня на душѣ; а между тѣмъ, мнѣ такъ много нужно сказать тебѣ. Я должна тебѣ все сказать, но, кромѣ тебя, никто не услышитъ отъ меня подробностей того, что случилось. Мнѣ бы слѣдовало написать тебѣ еще вчера, но вчера мнѣ было такъ дурно, что у меня не хватало на это силъ. Послѣ того, какъ братъ твой ушелъ отъ меня, я была какъ потерянная и могла только плакать,-- плакать, какъ дитя.
"Милая Кэтъ, надѣюсь, что ты не разсердишься на меня за то, что я должна сообщить тебѣ фактъ, что твой братъ поссорился со мною; это не можетъ долѣе оставаться для тебя тайною, а я не хочу, чтобы ты узнала всѣ подробности случившагося черезъ него. Онъ пришелъ ко мнѣ вчера въ ужасномъ гнѣвѣ. Стоя передо мною, онъ спросилъ у меня, по какому случаю та сумма денегъ, которую онъ просилъ у меня взаймы, попала къ нему черезъ руки мистера Грея? Само собою разумѣется, я была непричастна къ этому дѣлу, и ничего не могла ему сказать. Я никому не говорила объ этихъ деньгахъ, кромѣ папа, который и взялся сдѣлать всѣ нужныя распоряженія. Я и до сихъ поръ еще не возьму въ толкъ, какъ-то такъ случилось; съ отцомъ я еще не успѣла переговорить. Но Джоржъ напрямикъ объявилъ мнѣ, что не вѣритъ мнѣ и что я сговорилась съ другими, чтобы унизить его въ общественномъ мнѣніи.
