-- Полно врать; это ты все на старый аршинъ мѣришь. Пока я не убѣдился въ противномъ, все здѣсь принадлежитъ мнѣ, какъ законному наслѣднику, и я не потерплю посторонняго вмѣшательства, пока не узнаю, что меня дѣйствительно лишили моихъ правъ. Да еще вопросъ,-- подчинюсь ли я безпрекословно завѣщанію, писанному при послѣднемъ издыханіи? Мало ли что человѣку вздумается написать, когда его пальцы уже еле владѣютъ перомъ! Такія послѣднія распоряженія не имѣютъ никакой законной силы.
-- Не заподозришь же ты меня въ желаніи отнять у тебя то, что принадлежитъ тебѣ по праву.
-- Надѣюсь, что до этого еще не дошло.
-- Грѣшно тебѣ, Джоржъ, такъ говорить.
-- Что ты, что ты? Вѣдь я же говорю, что не думаю этого. За то другіе были бы не прочь;-- хоть бы тотъ же дядя Джонъ. Ну, да сунься онъ только, чортъ возьми! Я ему такую тяжбу затѣю, что онъ жизни нерадъ будетъ.
Въ эту минуту вошла старая служанка и доложила, что мистрисъ Гринау и мистеръ Вавазоръ собираются въ комнату стараго сквайра -- взглянуть на покойника; такъ не угодно ли будетъ мистеру Джоржу и миссъ Кэтъ идти вмѣстѣ съ ними.
-- Ты пойдешь, Джоржъ? спросила Кэтъ.
-- Нѣтъ; что мнѣ тамъ дѣлать? Съ какой стати стану я лицемѣрить передъ трупомъ человѣка, котораго я ненавидѣлъ и который мнѣ платилъ такою же ненавистью, человѣка, который еще при послѣднемъ издыханіи покушался ограбить меня? Не пойду я туда.
Кэтъ ушла, обрадовавшись случаю вырваться отъ брата. Съ каждымъ часомъ росло въ ней сознаніе, что, такъ или иначе, имъ слѣдуетъ разойдтись. За послѣднее время въ немъ стало проявляться какое-то свирѣпое озлобленіе, дѣлавшее его невыносимымъ.
Кэтъ присоединилась къ дядѣ и теткѣ и пошла проститься съ дѣдомъ.
-- Бѣдный, бѣдный старикъ! проговорила мистрисъ Гринау, и всегда готовыя слезы хлынули у нея изъ глазъ.-- Помнишь ли, Джонъ, какъ онъ бывало журилъ меня и пророчилъ, что изъ меня проку не выйдетъ?.. Признайся, Кэтъ, вѣдь онъ и тебѣ говорилъ то же самое?
-- Онъ всегда былъ очень добръ ко мнѣ, отвѣчала Кэтъ.
У нея слезы были не такъ-то дешевы.
-- Славный онъ былъ старикъ и истый джентльменъ, замѣтилъ Джонъ Вавазоръ. Люди этого закала переводятся въ наши дни, но, тѣмъ не менѣе, онъ былъ въ полномъ смыслѣ слова джентльменъ; я не запомню за нимъ ни одного несправедливаго поступка.-- Какъ ты думаешь, Кэтъ, не пойдти ли намъ внизъ?
Мистрисъ Гринау замѣшкалась еще нѣсколько минутъ, чтобы разсказать старой служанкѣ нѣкоторыя подробности погребенія покойнаго Гринау, и затѣмъ послѣдовала за братомъ и племянницей.
Джорджъ не осуществилъ свое намѣренье -- съѣздить въ Пенритъ и повидаться съ мистеромъ Гогремомъ, котораго увидѣлъ только въ день похоронъ, когда этотъ почтенный стряпчій явился, чтобы присутствовать при церемоніи.
Печально прошли два дня, предшествовавшіе похоронамъ, для всего общества, собравшагося въ Вавазорѣ, кромѣ мистрисъ Гринау, которая дѣлала видъ, что не замѣчаетъ дурного расположенія духа своего племянника. Она называла его "бѣднымъ Джоржемъ" и снисходительно относилась къ грубымъ его выходкамъ, какъ-будто онѣ были слѣдствіемъ глубокаго огорченія. Она предлагала ему разные вопросы о парламентѣ,-- вопросы, на которые онъ, конечно, и не думалъ отвѣчать, и, нисколько не смущаясь явными выраженіями отвращенія съ его стороны, разсказывала ему различные анекдоты про своего милаго покойнаго Гринау.
Наконецъ, эти тяжелые два дня миновались и насталъ день похоронъ. Провожатыми были докторъ съ стряпчимъ и дядя съ племянникомъ. Во время церемоніи Джоржъ, видимо, старался занять самое видное мѣсто, какъ бы желая заявитъ этимъ, что продолжаетъ считать себя законнымъ наслѣдникомъ.
-- Мнѣ сказали, что завѣщаніе моего дѣда у васъ, обратился Джоржъ къ мистеру Гогрему, какъ только увидѣлъ его.
-- Оно у меня въ карманѣ, отвѣчалъ стряпчій, и я намѣренъ приступить къ чтенію его тотчасъ же по возвращеніи изъ церкви.
-- Развѣ вездѣ такъ заведено, чтобы завѣщаніе отбиралось по смерти завѣщателя посторонними лицами? спросилъ Джоржъ.
-- Вездѣ, отвѣчалъ стряпчій; къ тому же, на этотъ разъ это было сдѣлано по желанію самого завѣщателя.
-- Сколько я знаю, таковъ общій обычай, замѣтилъ Джонъ Вавазоръ.
При этихъ словахъ Джоржъ оглянулся на дядю. Казалось, онъ былъ готовъ тутъ же на него броситься, но онъ удержался и не сказалъ ни слова, только оскалилъ зубы.
Во всю дорогу въ церковь и назадъ въ замокъ Джоржъ не проронилъ ни слова. Джонъ Вавазоръ предложилъ доктору нѣсколько вопросовъ о послѣднихъ дняхъ жизни стараго сквайра, и какъ докторъ, такъ и стряпчій подтвердили, что старикъ оставался въ полномъ сознаніи до послѣдней минуты.
Когда общество возвратилось въ замокъ, мистрисъ Гринау пригласила всѣхъ въ столовую -- закусить. Выпили по стакану хереса, а Джоржъ выпилъ даже цѣльныхъ два или три.
Затѣмъ докторъ удалился и стряпчій предложилъ отправиться въ другую комнату.
Всѣ три джентльмена встали и направились въ гостиную. Джоржъ шелъ впереди всѣхъ; за нимъ слѣдовалъ стряпчій, и шествіе за мыкалось Джономъ Вавазоромъ. По лицамъ двухъ послѣднихъ легко было угадать, что они готовятся въ непріятной сценѣ.
