Когда все обстроились, а Сморок начал уже беспокоиться о запропастившихся Жердяе и Яне, к нему подошёл Молчаливый, в первые за долгое время заговорив:
— Оставь пацана, — кивнул на лежавшего в телеге Корэра, над которым всё суетилась Няша, — в ближайшем городке.
— Посмотрим. Он конечно ранен, но что бы мы делали без него? Это именно благодаря колдуну мы сегодня уцелели.
— Ведьма пришла за ним.
Больше от Молчаливого нанимателю добиться ничего не вышло, а очень скоро показались и Янь с Жердяем, каждый с парой мешков, привязанных к сёдлам.
— Живых, так понимаю, не осталось? — поинтересовался Сморок, недоверчиво оглядывая отрядниоков.
Янь, по лицу которого расползалась явно довольная улыбка, в ответ ему только кивнул, словно бы их неудача оказалась чем-то совершенно незначительным. На требование Сморока показать что в мешках, они просто ответили:
— Мертвецам богатства всё-равно без надобности, а нам ещё жить и жить.
Сморок, уставший после тяжёлого дня, мечтавший лишь о том, чтобы поскорее выспаться, раздражённо рыкнул:
— Больше не марадёрить. Красть можно у живых — они ещё всё поправят, но мертвых не оскорблять. Сгрузите всё в угол телеги.
Янь и Жердяй что-то поворчав, всё же не стали оспаривать приказ командира и, спешившись, поплелись к телеге. Няша, уложившая на колени светлокудрую голову колдуна, злобно оскалилась, словно бы они подошли отнять мальчонку. Вихрь, так и лежавший у арии на груди, угрожающе засветился, подражая реакции воительницы.
Бросив мешки, Янь запрыгнул в телегу, не без труда расстегнув синюю рубаху Корэра, пропитанную кровью, брезгливо поморщился, под испепеляющим взглядом Няши. Отвратительный, тошнотворно сладкий запах тут же ударивший наёмнику в нос заставил поморщиться. От нанесённой ведьмой в маске раны, достаточно глубокой, чтобы обречь на долгую и мучительную смерть, по одеревеневшему, неестественно холодному телу, расползалась сеть чёрных линий, набухших под кожей, вздув её и натянув, словно бы корни дерева, цепляющегося за податливую почку.
— Его бы вымыть, да перевязать, — проворчал Янь, прикрывая нос рукавом. — Ещё и переодеть можно.
— Я его не оставлю, — прошипела Няша.
— Позволишь мне это сделать? — поинтересовался Ремок, бесшумно подошедший к ним.
Няша перевела испепеляющий взгляд на него, за что Янь, понявший, что очень скоро потеряет возможность выдерживать исходившее от воительнице давление, оказался очень благодарен бывшему солдату.
— Мальчик меня полечил на корабле, долг хоть отдам.
Янь тут же расхохотался: «Нового мальчонку себе под опеку нашёл? Малого тебе не хватает? Собираешь всех беспризорников?» — за что получил подзатыльник, достаточно сильный, чтобы заставить заткнуться.
Вытащив из телеги пару котелков, Ремок рявкнув, позвал за собой Малого, закончившего разводить костёр. На ходу принялся раздавать мальчишке инструкции, где в телеге лежало мясо и овощи, чтобы приготовить ужин.
Пока Янь выворачивал заплечный мешок колдуна, в поисках сменной одежды, дивясь тому, что маг умудрялся таскать за собой стопку бесполезных книжек с легендами, приданиями, историческими летописями и ещё какой-то чушью. Нашёл он ещё пару точно таких же рубах, какая была на колдуне сейчас: плотно сшитых по фигуре, почти обтягивающих, со множеством пуговиц. Только представив, как все их предстоит расстегивать, когда станут переодевать, Янь, поморщившись, затолкал всё добро колдуна обратно, не сильно заморачиваясь о том, чтобы хоть что-то не помялось.
Хмыкнув, «пьянчуга» ухмыляясь принялся опустошать один из своих мешков, вытащив из него пару простых холщовых рубах, ещё совсем новых и явно больших для низкого и тощего волшебника, оказавшихся ему бы даже ниже колена. Рядом же легли уже нарезанные для перевязей ленты тканей и глиняные мисочки с какими-то мазями.
Когда Ремок с Малым вернулись, Янь пояснил:
— Там в деревеньке знахарка была, я у неё нашёл лекарсва, положите их прямо в раны, это должно предотвратить гниение.
— А сам помочь не хочешь? — поинтересовался Ремок, уже отправивший Малого готовить.
Янь в ответ только пожал плечами:
— Я на это дело не вызывался. Замечательную водицу я, кстати, найти не смог, — после чего, что-то насвистывая, выудил из мешка, что притащил Жердяй банку закруток и отправился угощать Сморока с Молчаливым.
Чтобы к колдуну было проще подобраться, Ремок, вытащил Корэра из телеги, уложив его на одеяло, которое Няша расстелила на земле. Вертевшийся всё это время неподалёку Жердяй предложил:
— Давайте хоть я вам помогу.
— С чего бы?! — недоверчиво прошипела Няша.
— Да меня в своё время одна крестьянка вот так выхаживала. Я хотел её как-то отблагодарить, а она сказала, передать её добро кому другому. Девку жалко, её из-за меня потом колдун фиолетовоглазый на городских воротах повесили…
— Не думал, что и в тебе, распоследнем воре, что-то светлое осталось, — хмыкнул Ремок, всё же не став отказываться от помощи Жердяя.
— Да с вами пообщаешься, ещё и не такой гадости наберёшься… У мёртвых не кради, а ведь я не злато, серебро у них стащил, а варенье. Вот вы как давно ели варенье?
