Не дожидаясь ответа Жердяй принялся стягивать с колдуна сначала сапоги, потом брюки, а уж потом и всё остальное. Тем временем Ремок с Няшей размачивали запёкшуюся кровь, чтобы как можно более безболезненно отодрать остатки некогда синей рубахи. В некоторых местах ткань, затвердевшая, принявшая форму тела, отходила вместе с кусками кожи.
Увидев обнажённого колдуна, Няша ойкнула, совершенно по женски, тоненьким, совсем не похожим на её хриплый и грубый, голоском. Ремок, переглянувшись с Жердяем, предположил:
— Ну, он колдун, ему может и не нужно. Мы же не знаем, что было под юбкой у той бабы.
— Просто сделаем вид, что ничего не было? — предложил Жердяй.
— Да. Чего нам пацана смущать? Ему и так не сладко.
Когда Ремок и Жердяй уже заканчивались перевязку, аккуратно стягивая кожу на распоротом животе, Няша, зашипев, оттолкнула их. Взяв Вихрь из теперь уже спокойно разжавшейся руки, примерившись, вонзила клинок прямиком в рану, нанесённую упырицей. Навалившись, воительница погрузила лезвие по самую рукоять. Запоздало поняв что происходит, Ремок с трудом оттащил невысокую коренастую воительницу, рычащую и брыкающуюся. Отвесив ей отрезвляющую пощёчину, бывший солдат рявкнул:
— Ты его к земле пригвоздить решила?!
— Он мне сказал, — прокричала Няша указывая на неспешно стекающий в рану клинок.
С опаской поглядывая на Няшу, в безумии которой никто уже давно не сомневался, Ремок, как и советовал Янь, вложив зеленоватую мазь, благоухающую травами, в рану, плотно стянув торс колдуна бинтами, с клином, оказавшимся в теле.
Натянув на колдуна рубаху и укрыв его шерстяные одеялом, Ремок подхватил Няшу за талию, перекинув через плечо, потащил к костру.
После ужина Жердяй выудил из складок бесформенного тряпья, скрывавшего его тощее тело, небольшую банку, наполненную тёмной вязкой жидкостью, в которой аппетитно плавали крупные ягоды.
Первым запустив ложку в банку с вареньем, Сморок проворчал:
— Мародёры несчастные.
— Не мы такие, жизнь такая, — отшутился Янь, забирая банку.
Но только Янь вытащил себе пару ягод, как понял, что банка уже пропала из его рук. Жердяй, наконец попробовав своей добычи, передал её Наше, в первые за всё время путешествия улыбнувшейся, а не оскалившейся. Лицо её в этот момент оказалось милым, и этого не портили ни шрамы, ни засохшая кровь, ни давно уже лишившимся симметрии, искажённые во множестве драк, черты. Она, придвинувшись к Ремоку, отдала банку ему, с мечтательным видом облизывая остатки сладости с ложки.
— Дерьмовая у нас жизнь, раз уж так радости добавить приходится, — проворчал он, всё же не отказавшись от угощения, передав его после Малому.
— А я счастлив. Когда бы ещё вот так вот поел варенья, у костра, в ночном лесу… Красиво же.
— Романтик… — проворчал Молчаливый, забирая банку с оставшейся последней ложкой у Малого, который в мечтательности съел сразу две.
Ремок отвесил юнцу подзатыльник, не сильный, просто чтобы жизнь мёдом не казалась, как напоминание, что смерть может прийти за ним, героем малолетним, думающий только о благородных подвигах, в любой момент.
Первыми на ночное дежурство встали Ремок и Сморок, как самые целые.
Няша, без раздумий скользнула под одеяло к Корэру, зажав колдуна в крепких объятиях.
— Поняла, что поиметь не получится, так решила хотя бы облапать? — усмехаясь спросил Ремок.
Няша в ответ оскалилась прошипев:
— Пошёл вон!
Путь пришлось начать ещё до того, как дневная звезда показала свой лик из-за края.
Сморок долго думал, следовало ли им заехать в деревеньку что была дальше по дороге или всё-таки пройти мимо, оставив дважды мёртвых бедолаг на волю Судьбы. Но не смотря на всё, он решил не сворачивать с дороги и проехать через селение, всё же весь поход был затеян ради жителей его родного княжества, так негоже было теперь оставлять их тела поруганными.
Зайдя в дом к главе деревеньки в сопровождении Ремока, он обратился к хозяину:
— Мы путники из далёких краёв. Есть ли где у вас переночевать? Мы заплатим за своё проживание, не беспокойтесь.
Староста — крепко сложённый мужчина, — пригладив аккуратную бороду, в которой уже начали серебриться ниточки седины, проговорил:
— Конечно останавливайтесь, можете прямо в моём доме, я люблю истории странников. Но это ведь не всё, ради чего вы пришли. Видел у все раненный и вы не похожи на тех, кто мог бы о нём позаботиться. Если найдутся деньги, наша деревенская знахарка может выходить, её дар творит чудеса, настоящая светлая колдунья.
— С мальчишкой потом решим что делать. Мы к вам с печальными вестями.
При этих словах лицо главы сделалось подозрительным, весь он подобрался, приготовившись выставить таких вестников не смотря на то, что заявившиеся к нему мужчины были на пару голов повыше, и тала их ваяла не работа с плугом, а война, да и топорами они явно не лес валить привыкли. Сморок, подняв руки в примеряющем жесте, заговорив:
