Корэр согласно кивнул — ему тоже не очень хотелось платить компенсацию ущерба, ведь это значило бы, что момент, когда деньги ему больше не понадобятся, уже близок.
Следуя за пошатывавшимся пьянчугой, из насмешек посетителей ария смог узнать, что соперник его вовсе не обычная пьянь, а состояние когда ещё немного и начнёт заплетаться язык, для него самое работоспособное. Он частенько навязывался на ничего не подозревавших самонадеянных странников, либо пьянствуя за их счёт либо, что было чаще, разводя бедолаг на поединок и празднуя победу за счёт ставок наивных, недооценивших Пьяницу, или понадеявшихся, что хоть один бравый поединщик наконец надерёт проныре зад.
На заднем дворе таверны Корэр отстегнул от пояса ножны, выставив не обнажённый Вихрь перед собой, под любопытными взглядами толпы, делавшей ставки, спорившей, ведь перед ними был шатающийся пьяница и самонадеянный мальчишка. И большинство всё же предпочитало пьянчугу…
Когда хозяин таверны, самолично принимавший ставки оказался неподалёку от Корэра, тот, запустив руку в карман, вытащил несколько монет, проговорив:
— Три золотушки на себя.
Ставки были сделаны. Противник Корэра, не имея столь дорогого и статусного оружия как меч, вооружился окованной руню дубинкой.
Хозяин выступил в роли судьи, как только он дал отмашку, Пьяница не твёрдой, пружинящей походкой двинулся на Корэра, с удивительной лёгкостью помахивая палицей.
Корэр, слегка присев, приготовился сделать выпад и когда дубина устремилась ударить его в бок, сминая и дробя каркас, он словно перетёк, вливаясь в танец, начатый его противником, ударяя невысоким каблуком под колено, выбивая из равновесия, сбивая с ног. Но Пьяница устоял, сумев даже нанести подобие ответного удара, из-за чего Корэру пришлось отскочить, в сторону, ударяя плашмя Вихрем противника по хребту.
Пьянчуга, проигнорировав удар, развернулся и тут же принялся махать дубинкой, целясь весьма трезво.
Корэр, отскочив в несколько прыжков на другой конец заднего двора, наконец додумался, что вряд ли бы арии, даже оставшись среди тех, чья жизнь куда короче, смогли бы отказаться от магии, но при этом они бы стали учить местных этому искусству лишь в крайнем случае и наверняка попытались скрыться. Значит, проявление своей магии может стать ещё одним помощником в поиске Винсе. Наверняка кто-нибудь из оставшихся арий заинтересуется такой своевольной демонстрацией магии, потому дело осталось лишь за тем, чтобы против первоначального намерения, привлечь к себе побольше внимания и оставить достаточно приметный след.
Резким движением Корэр высвободил Вихрь из ножен. Меч, довольный тем, что его хозяин решил наконец прибегнуть к его силе, ликующе засветился в предвкушении крови.
Лёгким взмахом отделив от лезвия Вихря крайний сегмент, Корэр встал в эффектную позу, поставив клинок вертикально. Глаза его сверкнули тем же леденяще синим, каким светился клинок.
Пьянчуга, лишь на миг замешавшись в попытке понять произошедшее, тут же направился к Корэру всё той же неверной, шатающийся походкой, что вносила в его движения некоторую непредсказуемость, и как уже понял ария, вовсе не была следствием опьянения.
Клинок, подобный тому, что держал Корэр, появившись словно из воздуха, пробил правое предплечье Пьянчуги. Резкая боль заставила того выронить дубинку. Клинок, распавшись голубыми искорками, вернулся на прежнее место вновь став сегментом единого целого.
Убрав меч в ножны, Корэр, улыбаясь лишь половиной рта, стараясь повторить ту обманчиво дружелюбную манеру, с которой говорил его брат, обратился к противнику:
— Думаю, Вы достаточно разумны, чтобы признать поражение. — Увидев недовольный оскал Пьянчуги, Корэр добавил, улыбнувшись ещё шире: — То, что клинок материализовался в руке и ничего серьёзного не задел, вовсе не случайность, а проявление моего милосердия.
Рыкнув, Пьянчуга наконец ответил:
— Ладно, колдун сраный, победил. Я думал, вы гады только дождик зазывать умеете.
Корэр, одарив поверженного противника надменным взглядом, предложил:
— Тебе вызвать дождик?
Пьянчуга, натужно выдавив смешок, поспешил признать поражение.
За свою победу Корэр получил всего пять золотушек. Хоть и сумма, выставленная за его поражение оказалась побольше той, что была за победу, но всё же оказалась ничтожно мала, всё же посетители в большинстве своём были не богатыми работягами да странниками, и плюсом, не малая часть ушла хозяину таверны, любезно предоставившему свой задний двор для поединка.
Ошеломлённая, но всё же немного разочарованная от того, что крови пролилось слишком мало, толпа начала понемногу расходиться, вновь возвращаясь за свои столики. Пьянчуга, скалясь объяснил Корэру, что частенько после таких поединков находились те, кто хотел помериться силами с победителем. Но в этот раз синеглазым колдуном, от которого так и веяло пробирающей до каркаса стужей, связываться никто не захотел.
