Пьянчуга уже собирался было уйти, ведь запланированного представления не вышло, а значит и положенного процента с хозяина можно не ждать, но Корэр остановил его, слегка, словно брезгливо, дёрнув за рукав.
Стараясь улыбнуться как можно доброжелательнее, Корэр проговорил:
— Меня поразила Ваши манера боя, я не сразу понял, что Вы на самом деле совсем не пьяны, пока.
Пьянчуга поднял на Корэра заинтересованный взгляд, проговорив:
— Пока? Да твоими стараниями сегодня буду не пьян вообще!
— Предлагаю взаимовыгодный обмен. Но давайте в начале сядем, а там я Вас угощу.
Пьянчуга оскалился, покрутив в целой руке дубинку:
— Ты меня ранил, мальчик. Хотелось бы посмотреть, как ваш благородие после этого говорить станет. Совесть не замучает?
Корэр запустил руку в мешочек, вытащив тот самый бутылёк, что дала ему Тиллери, взяв за запястье Пьянчугу, раздвинул карманным ножичком края раны, залив в них жижу из бутылька. Пьянчуга поначалу попытался вырваться, но встретившись взглядом с ледяными глазами Корэра, застыл на месте, не решаясь двинуться и почти перестав дышать.
Рана в руке Пьянчуги постепенно перестала кровоточить, кожа по краям стянулась и на месте разреза остались лишь белёсые шрамы.
Пьянчуга неверяще оглядел недавно покалеченную руку, проговорил, сомневаясь в реальности происходящего:
— Что это такое было?
— Вам приятнее будет не знать об этом, — проворчал Корэр, всё ещё гадая, откуда Тиллери эту жижу достала.
— И такая сила в руках мальчишки! — но заметив как недовольно смерил взглядом его Корэр, тут же расхохотался. Похлопав арию по плечу он направился обратно в таверну, сообщив: — Пошли уж, поговорим. Ты хороший воин, я видел твоё мастерство поединщика — к чему тебе-то эти колдунства, ты бы и так победил.
Корэр, буркнув, что это его дело, отряхивая плечо, по которому хлопал Пьянчуга, вошёл в таверну, заставив того посторониться — пропустить вперёд.
Столик, занятый Корэром ещё в начале вечера, оказался пуст, и кружка его так и стояла нетронутой. Усевшись, и подозвав официантку, Корэр кивнул Пьянчуге, предложив заказывать. Тот, выбрав ради забавы самые дорогие блюда, поинтересовался:
— А господин есть не станет?
Корэр, проигнорировав вопрос, решил узнать:
— Вы не боитесь, что я повторю тот фокус опять, да и прикончу Вас?
Пьянчуга, оценивающе взглянув на него, неожиданно расхохотался:
— Ты-то?! Уж прости, но у тебя вовсе не лицо жестокого убийцы. Может с мечом ты вертеться и умеешь, явно побывал в заварушках, но вот кровожадности в тебе нет.
Корэр хмыкнул, постаравшись улыбнуться как можно естественнее:
— Внешность обманчива. Милейшая с виду девица может оказаться упырём.
Пьянчуга неохотно отставил уже прихваченную им кружку — ту самую что стала оправданием для затеянного поединка, непонимающе переспросил:
— Это которые из могил восстают и кровищу сосут?
— С чего бы им вылезать из могил? — теперь уже недоумевал Корэр. — В прочем, не важно, раз уж Вы так спокойно относитесь к магии, то расскажите мне о ней. Вы упомянули колдунов, способных призвать дождь. Как они это делали? Что использовали? Что говорили? Обращались ли к артефактам и амулетам? Брали какие либо специальные инструменты?
— Как ты приказываешь этой штуке? — Пьянчуга указал на Вихрь.
Корэр положил руку на эфес меча, проговорив:
— Он не штука, а боевой товарищ.
Камень, оформлявший навершие, довольно засветился. Немного подумав, Корэр сообщил:
— На самом деле он совсем не живой и мыслить толком не умеет. Просто алгоритм — искусственный разум, только имитирующий реальный мыслительный процесс. Все его действия подчинены заранее прописанным шаблонам.
— Зачем ты мне это рассказываешь? — не понимающие поинтересовался Пьянчуга. — Думаю, если уж каждый второй не бегает с такой штукой, так значит это секрет. А ты мне его так спокойно выдаёшь.
Корэр понимающие кивнул, но не стал объяснять, что пустить слух о том, что объявился кто-то с «Особенным» клинком — ещё один способ заинтересовать кого-нибудь из оставшихся на планете арий. Он просто ответил:
— Чем более интересную информацию расскажу я, тем более нужную откроете Вы.
Пьянчуга усмехнулся:
— Чего это ты мне Выкаешь? Пусть ты и выглядишь так, словно мне в сыновья годишься, всё же, не чужие уже. Или всё ещё опасаешься, что я тебе врагом стану? Не переживай, ты мне теперь всё равно что брат.
Корэр только нахмурился:
— Быть мне братом — не самое лучшее стечение обстоятельств. Если бы я только мог убить своего брата… Да надеюсь он уже мёртв.
От этих слов Пьянчуга только больше расхохотался:
— Весёлый ты пацан. Ладно, можешь меня Янем звать. Тебя как величают?
— Имя мне Корэр.
— Что-то заморское?
— Да у тебя тоже не особо местное, — вновь ворчливо ответил Корэр, чем вызвал очередной смешок, и прихлопывание по плечу, после которого Корэр тут же принялся брезгливо отряхиваться.
