Сохранять спокойствие ему удавалось с величайшим трудом. Он был арией — одним из тех, кто по природе своей не имел возможности лгать, а теперь его слова не просто ставили под сомнение, его считали обманщиком!
— Няша, — подозвал Сморок одного из воинов, велев съездить, проверить и, указав на Корэра, добавил: — Мальчишку возьми с собой, если покажется, что-то подозрительно, можешь убить его.
Корэр, оглядев подъехавшего наёмника взглядом, в котором окружающие увидели аристократскую надменность, проговорил:
— Я не сяду на эту смердящую скотину.
Сморок, хохотнув, обратился к нему:
— Колдун, ты бы не обижал Няшу, она дама чувственная.
Наёмник оскалился и только теперь Корэр понял, что перед ним была женщина. Она, низкая и плотно сложённая, лишённая всякого изящество, сильно отличалась от арий. Нос её явно был не раз сломан, над бровью расползался уродливый шрам, а под слоями рубах и кожаных курток, не было заметно ни талии, ни груди.
— Я способен двигаться достаточно быстро, — проворчал Корэр, выпрыгнув из повозки и тут же сорвавшись с места.
Няша, ухмыльнувшись выходке чудаковатого мальчишки, ударила ездовую пятками по бокам и очень скоро нагнала Корэра. Тот только поморщился, встретившись с её высокомерным взглядом. Арии вдруг вспомнились слова Гэо о том, что только бедняки ходят пешком. Теперь перед ним стоял выбор: засунуть куда подальше отвращение к смердящей скотине или терпеть отношение местных, превозносящих себя только из-за того, что им хватило денег на ездовую… И зачем он только решил ввязаться в игру, подкинутую Судьбой? Шёл бы намеченным путём и бед бы не знал.
Янь подъехал к Смороку, поинтересовавшись:
— Не опасаетесь, что она мальчонку прирежет?
— Как раз проверим, насколько он хороший колдун.
— А если он и правда окажется предателем? — поинтересовался ехавший поблизости Ремок.
— Тогда к нам никто не вернётся. Потеря не велика.
— Почему же никто не вернётся? — вмешался в разговор ещё один член отряда, везде следовавший за Ремоком.
— Сам подумай. Кто станет возвращаться после того, как прикончит отправленного с ним.
— А что если они психи и готовы пожертвовать почти парой дюжин, чтобы уверить в том, что он не подсыльный? — предположил ехавший на козлах повозки с сундуком мужчина, закутанный в ворох тряпья.
— Тогда мы узнаем об этом слишком поздно. Но надеюсь такая жестокость пришла в голову только тебе.
Няша с Корэром вернулись к ним довольно скоро, только теперь колдун тоже был в седле, управляя ездовой в совсем не дешёвой сбруе. Воительница, с кровожадной и довольной улыбкой скакала позади.
Как только они нагнали повозки, Сморок взглянув на Корэра, хохотнул:
— Мертвецов обдираешь?
— Мне было нужно, а ему больше нет, — ответил ария и так не сильно довольный тем, что всё-таки пришлось усесться на грязную тупую животину.
— Рассказывайте, что было?
Корэр только кивнул на Няшу, та, глубоко вдохнув, заговорила:
— Колдун хорош, он их всех прикончил, я только подъехать успела.
— Сколько их было?
Няша вдруг расхохоталась, пугающие смехом, подходящим на хрип дикого зверя:
— Ваш благородие, думаешь я умею считать?
Воительница протянула Смороку кожаный мешочек, за которым Корэр проследил с нескрываемым отвращением.
Сморок, уже поняв что там, велел отдать его Яню, который с демонстративной неохотой развязал мешок пересчитав содержимое, выбросил в траву у обочины все отрезанные уши. Только смыв с рук кровь, он сообщил:
— Двадцать шесть.
Сморок тут же расхохотался, обратившись к Корэру:
— Ты, колдун, точно меня разорить удумал.
— Если хотите, могу не вмешиваться, — ответил Корэр совершенно серьёзно.
Сморок, прекратив смеяться, проговорил:
— Ладно, чувство юмора мы тебе потом как-нибудь привьём.
Корэр смерив нанимателя пристальным взглядом из-исподлобья, вспоминая как говорила в таких случаях Тиллери — та, чьей целью действительно являлось разорение. Слегка улыбнувшись, в искренней надежде, что не переборщил, ария сказал:
— Перво созданными завещано делиться.
Сморок ещё сильнее расхохотался:
— Хороший ты парень, колдун, хоть и с приветом.
На это Корэр ничего не ответил, окинув нанимателя пробирающим до мурашек взглядом ледяных глаз, постарался ехать в середине отряда.
На протяжении всего оставшегося до ночёвки пути Корэр только и делал, что старался оказаться как можно дальше от норовившей пристать Няши, попутно рассуждая о том, как мало ему понадобилось, чтобы оказаться в седле вонючей ездовой тварины, которых здесь называли джоня́ми. Всего лишь один надменный взгляд какой-то немытой бабы и он куда подальше затолкал отвращение к пахнущей потом и дерьмом скотине, лишь бы доказать ей и в первую очередь себе, что он хоть чего-то да стоит и нельзя смотреть на него свысока а уж тем более посмеиваться.
