Зажимая рану чистой тряпицей, пропитанной его же слюной, Корэр с интересом взглянул на отражение своей физиономии, страдальчески поморщившись. Ему не показалось, волосы действительно почти полностью вернули былую белизну, этой кровавой зачисткой он сумел восстановить энергию потраченную на контракт с планетами и звездой системы, где располагался Империя. Со смертью брата планеты начали распадается, а он оказался единственным, кто сумел занять место хранителя, ведь из-за родственной связи их энергетические фоны оказались довольно схожими. Правда ценой оказались несколько сшодов ходов, на которые уменьшилось время связи его этэ и фэтэ.
Но вот теперь они были восстановлены.
Брат, умудрился подосрать даже спустя два хода после смерти, обратив его акт героического самопожертвования в фарс, извратив это бескорыстное деяние до преступления против законов мироздания.
Теперь Корэр искренне желал, чтобы одноглазый урод оказался жив. Ведь только так он мог окончательно успокоить выродка, без возможности последующего воплощения. Раз и навсегда, окончательно и бесповоротно. Нужно было только найти способ заставить Вихрь пойти против своего же создателя. И как же забавно получится, что Экор подохнет от того самого действа, на которого обрёк никчёмного братца. Получится насмешка как раз в его стиле.
Корэр хотел отоспаться оставшееся время, ведь во сне тело хотя бы не болело, а всё, что он может восстановить, можно исправить и в седле ездовой, но только теперь заметил, что давно уже ощущает ужасный голод, удивительно не вязавшийся с тем фактом, что ещё насколько уров назад тело было накачано энергией под завязку. Да и в целом, раньше он обходился без еды по несколько акь и не испытывал ни малейшего дискомфорта, а теперь желание есть отдавалось болью.
Спустившись в уже начавший заполняться зал постоялого двора, Корэр сумел отыскать свободный столик. Он заказал какую-то жареную зверюгу из обитавших в окрестных лесах, в очередной раз поморщившись от того, как же всётаки до поганого выгодно складывались обстоятельства. Ведь получалось, что смерть Сморока принесла ему только плюсы: оставить Вихрь у себя стало гораздо проще, а в том, что клинок продолжит сопровождать его в дальнейших странствиях сомневаться не приходилось, уж слишком явно меч заявил о своих намерениях и то, чем кончится неповиновение никчёмного Императора. Но ведь и ещё, у Корэра появились деньги, которые он теперь без совестно тратил, набивая брюхо. Вот, совсем недавно он жаловался, что средств осталось всего ничего, как насмешница Судьба подкинула ему самое верное решение проблемы. Не важно, что он таким решением остался недоволен — жалобы рассмотрены и удовлетворены, пусть теперь не возбухает или в следующий раз сам хоть что-то делает для достижения своей цели.
Ближе к середине ночи Корэр выбрался на крыши, отчётливо понимая, кого там встретит.
Жердяй сидел любуясь копошившимися там в далеке, на развалинах былой красоты, горожанами. Кто-то из них всё ещё отчаянно пытался отрыть хоть малейших остатки погребённого под завалами имущества, другие рыскали в жаждет наживы. А вор сидел, отхлёбывая из бутылки тёмную, вязкую жижу, разящую выпивкой.
Когда Корэр опустился рядом, Жердяй шелохнулся, словно выйдя из оцепенения, тут же протянул арии бутыль, предложив:
— Будешь?
Корэр, посомневавшись мгновение, согласился. Выпивка с первым же глотком ожгла горло, распространившись по телу приятным теплом, заставившим на пару мгновений отступить паршивую ломящую боль. В надежде вновь испытать это столь непривычное теперь ощущение лёгкости, Корэр отхлебнул ещё и ещё, но ничего не менялось, тело по прежнему болело, а вина, наконец-то угомонившаяся, вновь дала о себе знать. Ведь это именно из-за его слабости и никчёмности в Иные миры отправилось столько жизней. Куда логичнее было просто забыть о Смороке, да позволить невинным продолжать жить, ведь он же знал, что в случае чего не сможет удержаться. Если бы он только забыл Первый язык, как забывают его все, воплотившиеся в мирах живых, кроме арий да упырей. Он ведь тогда бы не обратился бы к силам миров, не использовал бы заклинание, составленное ещё в ходы Академии и при первой же возможности так и просившее себя проверить.
Он психанул как типичный истеричка. Разве таким должен быть Император?
Понадеялся он, наивный, что хоть в этот раз сможет не подвести рассчитывавших не него, молодец, умница, теперь получилось даже хуже, чем когда он просто не успевал.
Словно услышав его мысли Жердяй поинтересовался:
— Коришь себя за сделанное?
— Конечно, — проворчал Корэр, вливая в себя ещё несколько глотков выпивки.
— А я тебе благодарен. Тот маг, он ведь был с виду ещё юным парнишей и глаза у него светились изнутри?
Корэр кивнул. Глаза того арии пусть и не были такими же завораживающе ледяными как у чистокровных, всё же мерцали подобно драгоценными камням.
— Этот подонок меня сделал таким, какой я сейчас. Спасибо, что отомстил, — хмыкнул Жердяй, забирая у довольно лыбящегося Корэра бутылку.
