— Вы, чернь, слишком много на себя берёте! Ты сейчас же бежишь, и докладываешь о нас царю, и мне плевать, чем он сейчас занят. Ты доложишь ему спит ли он, ест, кувыркается с девкой или умастил свою царскую задницу на сартир. То, что он убьёт тебя ещё не факт, а я прикончу точно, — при этих словах ария отделил от лезвия клинка треть, которая тут же распалась мельчайшей пылью, собравшись уже тонким обручем на шее стражника, оставшаяся частьже вернула форму клинка, каким была изначально, но с немного укороченным лезвием. — Я колдун, и мне не нужно резать тебя вот этими вот руками, достаточно толькоподумать. Поэтому пшёл.
Стражник, бросив копьё, помчался по за́мковым коридорам, звякая напалированными до блеска пластинками доспеха, надетого поверх кольчуги.
Привязав джоней у оградки клумбы, на уход за которой потратили не один ход, отрядники поднялись к Корэру, так что когда в сопровождении стражника явился слуга-провожатый, «спасители мира» были уже все в сборе. Раскланявшись, слуга вежливо уточнил у них:
— Мы понимаем, что господа после дальней дороги, однако не изволите ли сначала рассказать все его высочеству, а уже потом отправиться отдыхать?
Корэр утвердительно кивнул, возвратив весь Вихрь в ножны, что позволило стражнику наконец облегчённо выдохнуть.
Их провели в обход церемониального зала в большую, дорого обставленную комнату. Перед входом слуга сообщил, что оружие необходимо передать стражникам, стоявшим у двери, но Корэр взглянув на него исподлобья, проговорил:
— Сморок погиб из-за того, что пошёл на встречу с назвавшимися посланниками его высочества без клинка и соратников. Я подобные глупости повторять не стану. Можете по правую и левую руку от каждого из нас поставить по стражнику.
— Позвольте уточнить насчёт этого у его высочества?
Корэр кивнул и слуга скользнул за дверь, очень скоро распахнув её перед отрядниками.
Царь сидел в роскошном кресле, на столике рядом с ним стояла какая-то выпивка, налитая в бокал, явно исключительно для виду, ведь лик правителя был лишён всякой праздности. Царь сосредоточенно, не скрывая любопытства, разглядывал вошедших.
Отрядники успели дойти до середины комнаты, как царь отдал приказ:
— Остановитесь там! — тут же пояснив: — раз уж вы соблюдаете предосторожности, позвольте и мне. Подойдёте ближе без моего разрешения, и они, — указал на стоявших по бокам от кресла стражников с автострелами, — выпустят в вас стриды.
Корэр понимающе хмыкнул, губы его растянулись в улыбке, больше походившей на оскал. Слегка поклонившись, по манере, принятой у местных, ария проговорил:
— Логично, за что выражаю Вам своё почтение. Позвольте представиться? — по кивку царяя он продолжил: — Моё имя Корэр, я из краёв столь дальних, что вряд ли будут на ваших картах, потому могу быть незнаком с некоторыми обычаями, и искренне прошу за своё невежество прощения. Как мне к Вам обращаться, господин?
Царь с ещё большим интересом оглядел Корэра. То, что мальчишка был из иных краёв не заметил бы только слепой и глухой. Не было ни у одного из граждан Вяжальского царства ни таких глаз, ни волос, ни черт лица, ни движений, ни говора. Парень говорил с какой-то странной манерой, словно постоянно выверял скорость произношения, длину пауз, и ударения по справочникам, составляемым учёными мужами. Но ему однозначно нравился этот чужеземец. Немногие не робели перед ним, но они в большинстве своём были просто глупцами, не понявшими важности персоны. Парнишка же вёл себя с полным пониманием обстоятельств. Развязно, но не слишком, чтобы всё же слова не сочли за грубость. Потомственный аристократ? Судя по личику и взгляду, весьма вероятно, смотрел ведь паршивец на всех, даже на него, с какой-то снисходительностью, и взгляд этот похоже именно что привычка. Но то, какими словами он напутствовал перепуганного стражника, против всех запретов чуть ли не ворвавшегося в личные покои и только под страхом казни согласившегося пересказать всё сказанное… Хотя какой только грязи не ляпали все эти заморские графья и принцы, с которыми носилось побольше учителей, чем охранников у его дочурки.
В любом случае парнишка ему нравился, такого бы при дворе неплохо оставить, в меру наглый, в меру почтительный, не лижет подошву, но и о положении не забывает. А если ещё и принцем каким окажется, так вообще выгодно. Что взгляд у него злой, да рожи страшенные корчит, ну так в его возрасте и сам царь был таким, остепенится, успокоится. Один только изъян, он же совсем ещё мелкий, ему же летов десять, максимум тринадцать. Да и рост совсем маленький, попортит породу.
— Господин, это ты правильно. А зови Гримором. Не будем тратить время на этикет, просто скажи, где артефакт?
