Вот, он очутился в относительной безопасности, тепле и уюте и мир не такой поганый, и вокруг не все негодяи. Да и вообще, чего он до этого так ярился? Все же проблемы можно решить так просто.
Пожалуй все эти странствия слишком сильно измотали его. Зато сколько всего он получил! А сколь потерял? С новыми возможностями пришла боль, постоянная, мерзкая, издевательски напоминающая о себе при каждом резком движении, утихающая только для того, чтобы потом нахлынуть с новой силой.
Но одна только возможность управлять энергией внутри организма чего стоила. Это ведь он может встроить частицы из крови в каркас и наконец увеличить свой рост? Почему-то это мысль пришла ему в голову только сейчас, а ведь это решило бы многие проблемы. Будь бы он хотя бы среднего роста по меркам местных, чего уж замахиваться на арий, к нему бы наконец начали относиться серьёзнее.
Остановив дыхание, Корэр свернулся калачиком на дне купели, занявшись восстановлением новых ран и наращиванием тончайших колец частиц гоузерта на концы некоторых деталей каркаса, начав формирование тела, которое удовлетворядо бы его самого. Действовать приходилось неспешно, аккуратно, тщательно контролируя положение каждой «песчинки», ведь исправить ошибку будет слишком сложно. Он был готов смириться с тем, что на преобразование фэтэ уйдёт даже не один ход, пусть так, он потерпит, ведь терпел же почти семнадцать ходов до этого, оставаясь ростом с мальчонку арию, ходов пяти от явление в миры живых.
Но раз он брал частицы из крови, да к тому же ещё и разливал её направо и налево, предстояло освоить процесс, доведённый у всех прочих арий до автоматизма. Раньше, когда он ел, энергия из пищи шла на укрепление связей между этэ и фэтэ, ведь тогда он ещё надеялся, что если получше привяжет физическую оболочку к энергетической, сможет размыть их разницу связей с мирами, приведя к среднему значению, но как показала его недавняя попытка колдунства, даже если и задумка была верной, исполнение подкачало. Потому, теперь ему предстояло преобразовать энергию в кровь. У всех них для этого чуть ниже глотки была установлена трубка со вставками камня, заряженного Пятым элементом, только вот активировать механизм у него никак не получалось…
Гримор распорядился выдать им новую одежду. Для арии даже нашёлся синий кафтан, обитый мехом, по походному доходивший до колена, в замен рубахи и куртки, что были изодрана в сражении с тварью. И штаны ему выдали более свободного кроя. И сапоги, пытались в учить, но имперскую обувь даже нечто подобное не могло уничтожить, потому он оставил свои, просто приказав натереть их как следует воском.
Корэр, выспавшийся в тёплой и мягкой постели и теперь, нарядившийся на манер местных аристократов, чеканным шагом вошёл следом за провожавшим его слугой в обеденный зал, приняв приглашения царя на завтрак. Стоило ему только переступить порог, глухо ударив каблуком по деревянному полу, как все взгляды обратились к нему. Слуги, бегавшие по залу с подносами смотрели настороженно, царица с явным интересом, а в глазах царевны так и светилось обожание — она ведь увидела героя из легенд.
Заняв предложенный ему стул рядом с царём, сидевшим во главе стола, Корэр поинтересовался:
— Прошу прощения за любопытство, но где мои соратники?
Гримор, жестом велев подать гостю кушанья, с усмешкой ответил:
— Они воины и едят с такими же как они — по статусу положено. Тебя я позвал за свой стол за то искусство, что ты показал. И ещё, ведь признайся, чей сын? Княжеский, барский, купеческий?
Корэр хотел было отмолчаться, но потом всё же решил покуражиться, ведь вряд ли он встретится с царьком ещё раз:
— Императорский. Был вторым в очереди на престол, но мой брат умер. Как жаль, что я к этому не причастен.
Глаза царицы хитро блеснули, царь же продолжил:
— А чего тогда императорский сын забыл здесь?
— Мой народ разделился на две части, одна из которых затерялась где-то в землях этого мира, я хочу их найти.
— Чтобы подчинить? Объединительный поход значит.
— Чтобы учиться мудрости. То, что они не часть моей Империи, это их дело, я тут не властен.
— Подобное отношение, слабость, — в задумчивости отметил Гримор.
— С вашей точки зрения. Мы же другие.
— А чего путешествуешь один? — спросил Гримор чисто из любопытства, припоминая как и сам в молодости, будучи третьим царевичем ушёл из дома, чтобы обрести славу в боях. Это царство он сам основал, подмяв парочку княжеств.
— Путешествие в окружении мамок и нянек — вот слабость.
Гримор расхохотался и царица не сдержала смешка, Корэр же оставался серьёзным, опять он не понимал хода мыслей окружающих. Чего такого смешного было в его словах? Отличные взгляды на понятие слабости? Ну так это ведь совершенно логично при том условии, что они с царём представители совершенно разных обществ.
— А чего же ты от нас хочешь? — поинтересовался Гримор, ожидая услышать самые невероятнейшие требования.
— Я хочу по золотушке, за каждый наконечник и корабль, что до везёт меня к землям арыхой, сам корабль мне потом без надобности, пусть только довезёт.
