Корэр, смерив взглядом как-то так незаметно скользнувшему за него Странника, ответил:
— Моё имя Корэр. Я путешественник. Ищу свои родные края. Зла вам чинить не желаю. Мой спутник тоже.
— Зла не желаешь? — насмешливо переспросил один из мужиков, стоявших за спиной предводителя. — А чего на тебе шмотки Гриморской шавки? А не подсыльный ли ты этого царька?
Корэр устремил на него взгляд исподлобья, заставив на шаг отступить. Глава отряда, до этого говоривший с ним, наоборот подался вперёд, рявкнув:
— Отдай меч своему попутчику, а сам подойди, мальчик.
Кэрэр, пусть и с неохотой, всё же обнажил Вихрь, отдав его Страннику, по лицу которого тут же расплылась понимающая улыбка: ария готовился в случае чего воспользоваться клинком, потому заранее избавлялся от ножен, не дающих мечу менять форму.
Подойдя, Корэр с вызовом поднял глаза к лицу возвышавшегося над ним собеседника, тот, хмыкнув, поинтересовался:
— Ты чей сын?
— Ра и Фор, — ответил Корэр, отметив, что у мужчины в глазах поблёскивали искорки, похоже, кто-то из его весьма далёких предков был арией.
Словно в поисках ответа, глава встречавших обернулся на своих спутников, но те только неопределённо пожали плечами.
— Ты из перворождённых?
— Что значит перворождённые? — переспросил Корэр, не став уточнять, что арии не рождаются, а являются.
— Те у кого отец или мать был пришедшим со звёзд.
— Я и есть пришедший со звёзд, — ухмыльнувшись, ответил Корэр. Он не смог удержаться от того, чтобы прихвастнуть, раз уж здесь были и потомки арий: — Часть звёздных странников ушла вслед за моим отцом к звёздам. Я пришёл отыскать оставшихся, в поисках знаний, что они сохранили.
Мужчина кивнул:
— Я отведу тебя к старейшине, он будет говорить с тобой. Но отдай свой клинок, это ведь не обычное оружие. И пообещай, не использовать магию в пределах селения, а ещё, что твой спутник не станет чинить нам зла. Мы знаем что вы, чистокровные, не можете нарушать обещаний.
— Я не могу отдать меч — это последняя память о моём, вроде бы покойном брате. Но я обещаю, что не обращусь к силам миров и не обнажу клинок, пока не покину вашего поселения или же не получу на то разрешения кого-то из его жителей, а так же мой попутчик не станет делать ничего, что может нанести вред вам или вашему имуществу, пока так же находится в пределах селения или не получит разрешения одного из вас — в противном случае, я сам лишу его жизни.
Удовлетворённый такими словами, мужчина, наконец назвав своё имя: Рако́р, махнул им, предлагая следовать за ним. Все прочие отрядники вновь разбрелись по деревне, а провожатый довёл путешественников до общинного дома, велев немного подождать у входа. Вскоре вернувшись, он провёл путников в избу.
Старейшина пригласил Корэра разделить с ним трапезу, попросив удалиться всех прочих, включая и Странника. Провожатый хотел было что-то возразить, но встретившись взглядом с Со́риком, вытолкнув прочь попутчика Корэра, уже успевшего прихватить со стола кувшин с надом и ножку жаренной дичи, вышел прочь.
Странник в ожидании Корэра уселся прямиком на деревянном крыльце, и под гневнм взглядом Ракора, принялся за трапезу, проворчав в ответ на попытку сделать замечание:
— Делиться не стану, самому мало, — тут же хлебнув выпивки прямиком из горла.
Ракор ухмыляясь ответил:
— Ты ешь, ешь. Мне хоть следить не придётся, за тобой прохвостом.
— С чего это я прохвост? — с деланной обидой поинтересовался Странник, обсасывая остатки плоти с каркаса.
— По глазам вижу, что ворюга.
— Всё, что будет рассказано в стенах этого дома не покинет их, потому не стесняйся, расскажи свою историю, развлеки старика. Я в догу не останусь, расскажу всё, что знаю, — проговорил старейшина, поглядывая за тем, как Корэр, управляясь только левой рукой, оторвал от тушки на блюде вторую ногу.
— Я скиталец, покинувший родные земли чтобы постичь магию. Всё это потому, что силы миров так неохотно подчиняются мне, что зачастую первым пострадавшим являюсь я, — хохотнув ответил Корэр, продемонстрировав забинтованную руку.
— Ты назвался сыном Ра, но мы слышали, что дитя Императора хорош в магии. Это ведь благодаря нему выиграли великую войну с отступниками.
— Вы про первую войну с упырями?
На лице старейшины отразилось искреннее изумление, но он промолчал, ожидая, что же скажет ария.
