По скайпу разговаривают две сестры: одна – из Ганновера, другая – Лос-Анджелеса.
– Приезжай в гости, – предлагает та, что из Ганновера.
– Ну, что ты!.. Я молодой приезжала, и то тяжело было, – отвечает та, что из Лос-Анджелеса.
– Что-то я не припомню, чтоб ты молодой приезжала.
– Ну, как же – мне было только семьдесят.
Три малыша играют в парке на детской площадке. За ними наблюдает молодая мама. Дети время от времени подбегают к ней – она их обнимает, целует. Зарядившись порцией любви, они снова погружаются в свои «дела».
Связь детей и матерей – обоюдно защищающий кокон
Перед началом церковной службы Старик, что многие годы сидит рядом с супружеской парой, достаёт из кармана освежитель рта – горошек «бон-бон» – для себя и для соседей. Не желая оставаться в долгу, жена супружеской пары ныряет всякий раз в дорогой клатч и протягивает соседу дорогую конфету. Старик изучает этикетку с улыбкой, выставляет большой палец и с возгласом: о-о-о! – блаженно кладёт её в рот.
Одинокая старость выпрашивает внимание по-детски.
Петухи на окраине Берлина поют, как и петухи в селе Степной Кучук на Алтае. У всякой твари, одной и по паре, одинаковые голоса – разные они только у политиков.
Рядом с прогулочной тропинкой для пешеходов и велосипедистов из года в год вырастает крапива, оставляя плешину на месте сливы, которую выкорчевали четыре года назад.
Крапива – помнит, люди – нет.
По парку шли, занятые весёлым разговором, три мальчика: немец, француз и еврей, с левого плеча которого свисал объёмный кошелёк. Плюхнув на скамью спиной к друзьям, что прошли вперёд, увлечённые разговором, он вынул из кошелька дорогую конфету и, постреливая боковым зрением, затолкал её в рот. Съел и – догнал друзей.
Был ли он другом – вопрос.
Ржавеет железо; трескается асфальт; седеют рощи, поля, люди – на невечности держится вечность.
Раскулаченные Шкурупий, Убий-конь, Тягнирядно уверяли, что виноваты фамилии, – Песенко пришпилили за компанию.
У соседки Берты – старая электроплита, у Мины – со стеклокерамическим покрытием. Увидев плиту Мины, Берта заплакала: «Твоя плита экономит электроэнергию и легко моется!»
В Сингапуре на улицах города принято не плеваться. А что делать тем, кто не может не плеваться?..
По центру Берлина идёт китаянка с мужчиной.
– Нам сюда, – произносит Она на чисто русском языке.
– Откуда ты знаешь? – удивляется Он.
– Это мой район! – прозвучало тоном собственника.
Для потомков и себя всяк роет норку-крепость, однако дворец римского императора Диоклетиана достался не потомкам, а врагам – хранителям его гробницы.
Крепость-замок – утопия свободы и парадоксов феномен.
Российский немец, Петрович из Воркуты, умирал в Германии, где проживал последние 30 лет. Задыхаясь, он плачущим детям говорил шёпотом быстрым, обрывочным, точно боялся унести с собой самое главное – затаённое, запретное…
– Всё путём. Дай Бог… и вам… до 80. В Сибири… мы изгои были… «фашисты»… «враги народа»… Мышей ели. Воркута спасла… уравняла… уголовниками… Поминают блокадников… Мы тоже… блокадники… Тоже умирали… от голода, только… одних поминают, других нет… Дети… были виноваты… что немцами… родились. Я любил вас. И вы любите… Дай вам Бог… не пережить… что видели мы. Дай Бог… Дай Бог… Да-ай Бо-ог… – и рука сползла с кровати.
Смерть сердца и смерть мозга… Нам не ведомо, что первично, но ясность и сила мысли поражают…
Жизнь складывается из ⅛ детства, ⅛ отрочества, ¼ юности, ¼ зрелости и ¼ старости, в которой сохраняется ⅛ детства.
Уберите её – умрёт человек.
Наполеон любил запах пота Жозефины, конюх— запах лошадиной мочи в конюшне. О вкусах не спорят…
Мы затрудняемся сформулировать причины тоски по малой родине – убогом домике детства, песчаной улице, прозрачной речушке, ледоходе, старой школе. И только в преклонные годы понимаем: ностальгия, что пронзает нас до гусиной кожи и слёз, – это тоска по жизни, что из нас уходит.
– И чего это я такой бедный?
– Не казнись. Бедные счастливы ожиданием праздника, а богатым всё одно – что праздник, что не праздник. Вот и раскинь – кто счастливей?
На тропе «здоровья» – бегуны, велосипедисты, родители с детьми.
– Красиво смотритесь, – оглядывается велосипедистка на седовласую женщину с шведскими палками.
Девочка 9-10 лет катит с матерью коляску. Руками очерчивая на голове воображаемый нимб, мать обращается к женщине:
– Издали показалось: идёт святой.
– Спасибо, – смеётся женщина с палками, – хорошего вам дня.
Художественные натуры не скупятся на доброе слово.
