Развернулись и пошли на судно. Минут через 10 подошли к борту танкера, и я первый полез по штормтрапу на палубу. Поднимаюсь до последней балясины, хватаюсь на бортовой леер, чтобы перепрыгнуть через него на палубу, и в это время из темноты сверху появляется бородатое лицо капитана Кузьмина с круглыми глазами и раскрытым ртом. Увидев меня, он закрыл рот и сел задом прямо на палубу. У него чуть было не случился сердечный приступ. Дело в том, что наши моряки с перепугу забыли захватить с собой переносную УКВ-радиостанцию. Поэтому наш капитан до последней минуты оставался в счастливом неведении относительно моей судьбы. Радость встречи подкосила его.
Моряки подняли под ручки капитана и в сопровождении судового врача понесли в медпункт откачивать.
А пошел быстро в свою каюту, переоделся в сухое. Кожаные сандалии снял, противно ходить в мокрой обуви, и босиком поднялся на мостик. На часах было 23.50 – как раз время сдавать вахту. Всё приключение заняло 20 минут. Записал черновой судовой журнал, сдал вахту второму помощнику и пошёл спать. Чувствовал я себя немного усталым и после душа заснул очень крепко. Людоеды мне не снились.
Утром, как обычно, в 07.30 зашел в кают-компанию завтракать. Там уже несколько командиров сидят и капитан во главе стола. Я поздоровался и налил себе чай. Кузьмин несколько минут молча смотрел как я завтракаю. Потом очень удивленно, почти с возмущением, спрашивает: «Вы что, спали, Владимир Николаевич!?». Вопрос показался мне странным: «Конечно спал. Мне же на вахту с восьми часов заступать».
Капитан продолжал удивленно смотреть на меня.: «Ну у вас и нервы!… А меня всю ночь доктор в лазарете откачивал». Тут я только заметил, что выглядит он действительно неважно: «Сочувствую вам Алексей Дмитриевич. Вы, конечно, понервничали этой ночью. Надо бы, наверное, на ночное время соорудить дополнительное освещение на грузовой палубе и выставить вахту на баке и корме». На следующую ночь мы так и сделали.
А днем на моей вахте к нам пришвартовалась с правого борта самоходная баржа-водовоз и мы стали принимать пресную воду. Шкипер с этой баржи, обезьяньего вида негр, залез по швартовому концу к нам на грузовую палубу, уселся на леерное ограждение и сидит как у себя дома, скалит зубы.
Я сказал Ивану Романовичу, чтобы он загнал его обратно на баржу. Чёрных пускать на судно было запрещено. Ваня подошел к негру и попытался его прогнать. Но наглый черномазый сидел на леере и только скалил зубы в ответ. Явно издевался над нами. Может быть даже, это один из тех ночных молодчиков. Черт их знает, ночью все негры на одно лицо.
При этой мысли у меня похолодело в груди. Ну, думаю, сейчас мне эта обезьяна за ночные приключения ответит.
Небыстрым шагом, чтобы не спугнуть негодяя, спускаюсь на грузовую палубу и иду к нему для возмездия. Он сначала не обратил на меня внимания, но когда взглянул мне в глаза, понял, что это идёт его смерть. Потом Ваня мне говорил, что в тот момент у меня было очень нехорошее лицо.
С быстротой и ловкостью черной кошки негр спрыгнул с леера и не хуже обезьяны буквально перелетел по швартовому концу на свою баржу, забился в рубку и задраил дверь на задрайку. Там и сидел всё время, пока воду перекачивали. Только, когда уже баржа отходила, вышел из рубки. Ваня скинул ему швартовые концы. Испуг ещё, видимо, не совсем прошел, потому что он показал Ване пальцем на мостик, где я стоял и дрожащим голосом произнес: «No good capitano! No good!».
*****
На следующий день мы получили кое-что из продуктов через шипчандлера, в основном овощи. Я успел еще раз сходить в город, захотелось поплавать на пляже.
Прошелся по центральной улице и, между прочим, решил завернуть к зданию парламента. Здесь на площади почему-то было много хорошо одетых людей, по виду госслужащие, и оцепление из полицейских. Тут я вспомнил, что вроде сегодня должен состояться показательный суд над министром-людоедом и его водителем. Я себя уже чувствовал как бы причастным к этой теме, почти знатоком, и решил расширить свои знания по этому вопросу.
Здание Парламента во Фритауне
Подошел к офицеру-полисмену. Государственный язык в Сьерра-Леоне английский. Спросил его, что здесь происходит. Негр вытянулся перед белым человеком, тем более, что я был в морской форме, и подробно отвечает, что сейчас начнется в здании парламента суд над этим неудачником-людоедом, присутствуют все члены парламента и другие важные государственные чиновники. Я спросил, а нельзя ли мне тоже пройти и послушать для общего развития. Офицер поинтересовался, кто я такой. Я назвал свою должность и с какого судна. Негр кивнул. Да, проходите, пожалуйста. Что-то крикнул солдатам на входе, и я зашел в здание.
В огромном зале заседаний парламента полно людей. Нашел место поближе к трибуне. Я там был в зале один белый. Парламентарии смотрели на меня несколько удивленно, но вели себя сдержанно, никто вопросов не задавал. Воспитанные люди.
