В Конакри, куда нас послали с двумя БДК, Советский Союз построил на свои деньги обогатительный комбинат по переработке бокситов. Из бокситов выплавляют алюминий, совершенно необходимый для производства самолётов. Месторождение бокситов – вообще довольно редкое явление. В России что-то есть, но недостаточно. Большую часть покупаем у Гвинеи и вывозим через порт Конакри. Поэтому было остро необходимо нежно дружить с президентом Гвинеи и охранять его от злоумышленников. Чистый бизнес, так сказать, ничего личного.
Ну вот, теперь нам стало ясно, почему мы здесь. И с капитан-лейтенантом, командиром эсминца тоже стало ясно, почему он стал сразу капитаном второго ранга. Во всём виновата таблица Менделеева и элемент под номером 13 – алюминий.
Посол предупредил нас, что здесь на рейде Фритауна нередко случаются пиратские нападения на торговые суда. Мы тогда не придали его словам серьёзного значения. А зря: мне это едва не стоило жизни. Когда говорит посол, надо внимательно слушать.
*****
В тот же день, вернувшись на судно, я сообщил старпому, что Фритаун – это осколок первобытно-общинного строя и надо бы на ночь выставить дополнительную вахту на баке и корме и добавить палубного освещения. Старпом не хотел это сам решать, а с капитаном у него не было желания общаться.
Эта ночь прошла спокойно. На следующий день утром на моей вахте я обратил внимание на два случая. Сначала большая деревянная лодка, груженая дровами, медленно проследовала мимо нас от противоположного берега залива в сторону города. Причём в подозрительной близости. Двое здоровенных негра гребли лениво, что-то напевали и внимательно разглядывали наше судно. Вместо вёсел они приспособили два длинных нетолстых брёвнышка, а вместо уключин две верёвочные петли и колышки, торчавшие по бортам лодки.
Моряки наши с жалостью смотрели на этих негодяев. Что стоит за минуту обтесать топором концы этих шестов и догрести через этот залив за час! Нет, для негра это слишком трудно. Они будут перемешивать воду целый день круглыми шестами, но топор в руки не возьмут. И в Африке всё так.
К вечеру, непонятно зачем, вокруг нас стала крутить маленькая долблёная пирога. В ней придурошный негр с одним веслом-лопатой скалил зубы в счастливой улыбке идиота и напевал нам довольно стройно арию из модной тогда рок-оперы «Иисус Христос». Мне это очень не понравилось. С чего бы такое счастье у черномазого? Матросы наши тоже решили, что это не простой африканский певец, скорее засланный лазутчик.
Теперь переходим к самой мрачной странице нашего повествования.
Вечером в 20.00 мы с матросом Иван Романычем заступили на вахту. Мы хоть и на якоре стояли, но вахты несли как на ходу: вахтенный помощник и матрос на ходовом мостике, круговое наблюдение и всё такое.
Темнеет в этих широтах очень быстро. Солнце падает за горизонт вертикально и через две минуты уже полная темнота. А влажность такая, что как будто всё в тумане.
За полчаса до окончания вахты стоим мы на крыле мостика втроём: я, Иван Романович и начальник рации Володя Подпорин. Начальник рации пьёт кофе с сигаретой, полная тишина и темнота, ветра нет.
Вдруг мне послышался тихий звук со стороны носовой части судна. Как будто о борт ударилось что-то деревянное. «Какой-то деревянный стук на баке» – говорю ребятам. Те ничего не слышали. Ваня предположил, что это какое-нибудь бревно мимо нас по течению проплывает. Но мне захотелось проверить. Сказал ребятам, чтобы они оставались на мостике, а сам пошел на бак посмотреть, что там происходит.
Спустился с надстройки и пошел по переходному мостику на бак. Темнота полная. Якорный огонь на баке просвечивает как в тумане. Идти там по переходному мостику метров 30.
Когда уже почти дошел до палубы бака, мне показалось, что там кто-то есть. Я ускорил шаг и крикнул по английски: «Эй ты, стой на месте!». В ответ голос тоже по английски: «Я стою! Иди сюда!».
Это меня разозлило. Кто-то залез на наш пароход, да ещё подаёт мне команды! Быстро захожу на бак и в этот момент на мостике вспыхивает прожектор и тут высвечивается такая неприятная картина: передо мной стоят два мускулистых негра в набедренных повязках и в руках у них очень большие треугольной формы ножи. Причём один из них уже отвёл руку с ножом и готов ударить меня в грудь. Прожектор, видимо, не входил в планы этих парней. Рука с ножом на мгновение замерла, а черной роже на долю секунды появилось выражение замешательства.
Здесь произошёл такой психологический момент: я интуитивно почувствовал, что если я попячусь назад или покажу чем-то свой испуг, то он проткнёт меня насквозь. Я пошёл на него. Негр этого не ожидал. Он посмотрел мне в лицо и отступил на пару шагов. Всё это долго описывать, а на самом деле это всё заняло меньше секунды. В тот же момент сзади меня раздался металлической грохот и крики. Это Иван Романыч, как оказалось потом, решил на всякий случай пойти за мной на бак. И прихватил с собой кусок трубы, случайно оставленный на мостике после ремонта лееров.
