Офицеру, видимо, очень хотелось поделиться радостью с понимающими в этом деле моряками и он рассказал нам такую удивительную историю.
Прислали их эсминец сюда на боевое дежурство, охранять мирную жизнь дружественного нам президента, а заодно и наши советские интересы в этой кокосово-банановой республике. И поначалу всё шло хорошо. Негры мирно дремали в тени пальм. Размеренно работал в порту горно-обогатительный бокситный комбинат, советские пароходы вывозили алюминиевую руду в Союз. И все были довольны.
Но около года назад группа местных военных очнулась от обычного дремотного состояния и по какой-то причине (возможно, погода чуть прохладнее стала) попыталась совершить государственный переворот.
Ими были одновременно арестованы все люди, составлявшие верхушку правящей партии в момент, когда те выходили после очередной конференции из здания правительства. То есть, захватили фактически всю правящую верхушку страны. Президент при этом успел куда-то спрятаться, и они его не нашли.
Главу партии заговорщики на всякий случай убили сразу на месте, а его жену и остальных погрузили в порту на три быстроходных ракетных катера гвинейских военно-морских сил (советского производства), вышли из порта Конакри и пошли полным ходом почему-то на север вдоль берега в сторону португальской Гвинеи в порт Бисау. Команды на катерах были, как я понимаю, заранее завербованы заговорщиками.
Какой-то крупный военный, кажется, начальник военно-морского штаба Гвинеи, и наш советский посол приехали на эсминец и со слезами на глазах потребовали, чтобы командир догнал заговорщиков и освободил пленных руководителей партии и правительства.
Но тут надо понять, что посол не может приказывать командиру эсминца. Они служат в разных, так сказать, ведомствах. С другой стороны, дожидаться радиосвязи и команды из Москвы от Главного Военно-морского Штаба времени не было. Пришлось капитан-лейтенанту принимать решение самому. Он быстро и здраво рассудил, что бокситные комбинаты, построенные на советские деньги, под пальмами не валяются. И вообще, для чего тут его эсминец находится, если он не может немного пострелять по нарушителям священной гвинейской конституции. Офицер оказался парнем не из робких. Да робких на эсминцах и не держали. Он сыграл боевую тревогу, снялся с якоря и пошел полным ходом в португальскую Гвинею.
Дело было ночью. А на этих гвинейских катерах были такие «грамотные» моряки-командиры, что даже не знали как включить радиолокатор и эхолот. Морские карты для них тоже были большой загадкой. Они просто заблудились в группе островов при подходе к Бисау и решили, что лучше стать на якоря и поспать до утра. Два катера встали на отдых между островов, а третий вообще куда-то затерялся.
Наш эсминец ночью зашел в территориальные воды португальской Гвинеи. По локатору обнаружил эти два катера, высадил на них десант из моряков. Моряки набили заговорщикам морду и связали, а пленных партийцев, наоборот, развязали. Команды катеров трогать пока не стали, оставили их на катерах. А, чтобы довести катера до Конакри, капитан-лейтенант на каждый катер пересадил по одному своему офицеру и по матросу-рулевому.
К утру катера под конвоем эсминца дошли до входа в порт Конакри. Эсминец стал на якорь на внешнем рейде, а катера пошли в порт к причалу.
При заходе в порт чуть не произошла трагедия. На одном из катеров кто-то из негритянской команды, видимо, сообразил, что их всех все равно расстреляют за помощь заговорщикам и решил, что можно умереть красиво. Этот самоубийца, находясь в машинном отделении, сделал двигателям самый полный вперед и отключил питание на машинный телеграф и руль катера. Катер неуправляемо понесся со скоростью 45 узлов (80 км в час) в бетонный защитный мол. Но наш офицер и матрос оказались ребятами крепкими. Офицер дал команду моряку, тот стрелой ворвался в машинное отделение и голыми руками порвал красномедные трубки, по которым поступает топливо от топливного насоса в двигатель. Катер потерял ход и остановился в десятке метров от мола.
В тот же день президент вышел из подполья и началась расправа над заговорщиками. Все заподозренные в соучастии быстро приговаривались к отсечению головы. А незаподозренные тоже были под подозрением и поэтому очень боялись за свои головы.
Президент в целях безопасности перенес свою резиденцию подальше от своих сограждан на остров в нескольких милях от Конакри. Оттуда и правил своим народом. А наш эсминец барражировал вокруг острова и отгонял все лодки и пароходы от драгоценного президента.
Министры ежедневно приезжали на остров с материка для доклада о состоянии дел в стране и получения руководящих указаний от президента. Некоторых из них тут же арестовывали, и тут же следовало стандартное африканское наказание – отделение головы от туловища с помощью топора. При этом, по просьбе президента, наш капитан-лейтенант с несколькими хорошо вооруженными моряками всегда присутствовал на этих церемониях.
