– Плотная опека носителя тайной инфы? Плотная – вплоть до того, что грохнуть в случае чего? А какие это, интересно, случаи? Мы разве не доказали свою верность давней присяге?! Беседы со мной провели не по одному разу, но в лоб подобных предупреждений не делали. Странное, однако, у них понимание такта.
– Особый отдел… они параноики по необходимости. Не думаю, что на Лубянке руководствовались деликатностью. Присяга? Здесь квалификаторы иного смысла, – Терентьев состроил неопределённую гримасу, – вдруг ты разочаровался в «совке»…
– Разочаровался?! – неожиданно завёлся Скопин. – А что они себе думали?! Настанут времена, когда вся страна оказалась разочарованной! Но мы-то, именно мы-то можем сравнивать! При всех недостатках «века потребления» наших россиянских «двухтысячных», то убожество, что доводится наблюдать порой сейчас, приводит даже не в уныние (и дело не в прилавках магазинов) – окончательно зарапортовались товарищи партийные работники: врут напропалую с телеэкрана, со страниц газет! До тошноты! А тебе-то самому не претит «ку» на партсобраниях приседать?[150]
– «Разочаровался»! – брюзгливо передразнил Скопин. – И что? Попытаюсь сигануть за борт с целью побега к западным благам?! Бляха-муха в три уха! Мне даже льстит этот бред. Да меня, можно сказать, золотом аргентинским… «царицей соблазняли»!..[151]
В другой раз это прозвучало бы как шутка, но сейчас он смотрел… уже устало:
– Ну и?.. Если так не доверяют, чего вообще либеральничают? И как в таком случае меня отпускают в дальние моря, к чужим берегам? Или есть что-то, о чём я не знаю?
Тогда, уже, по сути, в окончании затянувшегося вечера, он ответно услышал: «Повременим с предположениями. Ничто нам не препятствует чувствовать себя свободно в тех водах, где пока ничего не происходит… а возможно, что ничего и не предвидится».
В тягучей интонации «от третьего лица» подвыпившего, да чего уж – изрядно выпившего, Терентьева что-то иносказательно пряталось, о чём не столько командир, а скорей уж политик так и не соизволил поведать… По каким-то, видимо, и действительно серьёзным причинам – всё тех же секретных правительственных грифов.
И когда уж за полночь Терентьев всё же решится оправдаться перед товарищем, заговорив: «Знаешь, теория непроверенная и есть сомнения…» – разморенный Скопин уж спал, обмякнув в кресле.
Оттуда, из московской паузы межфлотского перевода, его всё-таки догнало…
Буквально перед самым выходом в море на борт корабля явился строгий товарищ в штатском – командиру ПКР «Москва» весьма строгой процедурой будет вручён секретный пакет (ещё один, лёгший под спуд всех других), место и время вскрытия которого будет лимитировано особой, непосредственно генштабовской шифровкой; и в обязательном присутствии приставленного офицера Особого отдела (у коего, несомненно, имелись свои собственные инструкции).
Операция флота – совокупность мероприятий и действий, проводимых силами флота в мирное время по единому замыслу и плану…
Воспоминания до поры можно было загонять на задворки, времени на них не оставалось – отряд вошёл в радиоэфирное взаимодействие с кораблями контрадмирала Паромова. С приёмного поста доложили, что происходит предварительный обмен «квитанциями» по телеграфу ЗАС.
– Дешифровка – и сейчас призовут, – капитан 2-го ранга Скопин ловил уходящие минутки, задержавшись на мостике у камеры корабельного теленаблюдения (уже «насиженное» местечко), подмечая, как сигнальщики устали тянуться перед задумчивым командиром – повисли локотками на планширях, позёвывая взглядами в бинокли. Доцеживал огонёк сигареты, дружно шипящий вместе с клокочущей в форштевне набегающей волной.
В зените аппетитно полдничало солнце, приветливо преобразив серые контуры надстроек, а где и заиграв флотской медяшкой. Из рубочной двери (нараспашку – теплынь, юга́ чужих морей) доносились звонки машинной группы… ну вот – в проёме из «штурманской» показался вестовой – командир потребовался на ГКП[152].
Вахтенный дежурный немедленно предоставил распечатку – исполнительные императивы от контрадмирала Паромова: корабли «черноморского отряда» переходили в оперативное подчинение 8-й ОпЭск; давались координатные привязки к группе «Минск»; в промежуточной точке назначалось место рандеву с ролкером-контейнеровозом «Капитан Смирнов», на борт которого требовалось осуществить передачу транспортируемых грузов «авиационного назначения». Также вменялось принять индийскую делегацию…
Не успел досмотреть, как за спиной нетерпеливо засопел офицер СПС[153]. «Секретчик» выложил свои (приоритетные) раскодировки, поступившие отдельным каналом связи напрямую из КП[154] флота.
«Во завалили!» – Скопин начал знакомиться поочерёдно с обоими текстами, сравнивая и дополняя… бормоча:
